Книга Испытание, страница 245 – Трейси Вульф

Иден кивает.

– Значит, мы полетим, да? – спрашивает она. – А раз так, то могу ли я попросить тебя на время полета заморозить Изадору? Думаю, из нее вышел бы неплохой шильдик.

– О, полагаю, мы могли бы найти более быстрый способ попасть ко Двору вампиров. – Этот голос, говорящий с новоорлеанским акцентом, раздается из ниоткуда. – Хотя должен сказать, что хороший шильдик мне очень даже по вкусу.

Я радостно взвизгиваю, когда воздух вокруг нас начинает переливаться и искрить. Потому что я узнала бы этот голос везде.

– Реми! – кричу я, когда ведьмак, к которому я привязалась в нашей тюремной камере, появляется в середине того, что осталось от тренировочного круга Двора горгулий, и на его красивом лице сияет широкая улыбка.

Несколько секунд – и рядом с ним в таком же переливчатом сиянии появляется Колдер.

– Хотя я не имею ничего против того, чтобы оседлать дракона, – говорит она, строя глазки Флинту, – я бы предпочла сделать это в более интимной обстановке. К тому же, – добавляет она, небрежно пожав плечами, отчего Иден настораживается, – я только что сделала укладку, и ветер бы ее растрепал.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю я и крепко обнимаю могучее тело Реми, глядя на его косматые темные волосы и вглядываясь в его зеленые глаза. У меня такое чувство, будто я не видела его год, хотя я знаю, что с нашей последней встречи прошло не больше недели.

Он обнимает меня так же крепко, затем отстраняется и подмигивает мне.

– Я же говорил тебе, что мы еще встретимся, ma chère^[11].

Хадсон закатывает глаза и придвигается ко мне, что вызвало бы у меня смех, если бы мне только что не пришлось наблюдать, как вся моя армия обратилась в камень. Но он все-таки протягивает Реми руку.

– Рад видеть тебя, хотя я и не понимаю, почему ты здесь.

Я наступаю Хадсону на ногу и шиплю:

– Фу, как грубо.

Но Реми только смеется.

– Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются.

– Но кое-что изменилось, да? – Он поворачивается к Флинту, и лицо его искажает гримаса. – Мне жаль, что ты потерял своего партнера. И свою ногу.

Флинт уставляется на него с таким видом, будто не знает, что на это сказать. И, возможно, он и впрямь не знает. Никто при Дворе горгулий не упоминал о его ноге, и наши друзья тоже избегают говорить о ней. В конечном итоге он просто бормочет:

– Спасибо, – и опускает голову.

– А мне нравится твоя новая нога, – говорит Колдер, заключив его в объятия, благоухающие жасмином и ванилью. – К тому же перед нашим свиданием мы можем ее расцветить.

– Свиданием? – спрашивает Флинт.

– Расцветить? – повторяет Иден, и видно, что она изо всех сил сдерживает смех.

– Как только Реми увидел, что произошло, я сразу купила клеевой пистолет и ведерко полудрагоценных камней, – поясняет Колдер, захлопав в ладоши, как маленькая девочка. – Мне не терпится увидеть твою ногу, когда мы ее расцветим.

– Тогда само собой, – насмешливо вворачивает Джексон. – Да начнется расцвечивание.

– Твоя нога будет такой красивой. Не такой красивой, как я, но… – Она пожимает плечами, как бы говоря: «Разве что-нибудь может быть таким же красивым, как я?» —В этом она права, ведь эта мантикора, пожалуй, самый красивый человек из всех, кого я когда-либо видела. А это немало, если учесть, с каким красавцем я сопряжена.