Книга Испытание, страница 260 – Трейси Вульф

– Ты ничего не знаешь о моих отношениях с моей парой, – огрызается она, сделав несколько шагов к решетке. – К тому же не тебе, так изгадившей свои сопряжения, бросать тень на нас.

Она права, но все же. Сейчас не время копаться в прошлом – ведь в эту минуту будущее стольких людей зависит от того, сумеем ли мы убраться отсюда.

– Ты так думаешь? – спрашиваю я. – Но ведь бешеная собака почти не думает, не так ли?

– Что ты ей сказала? – в ужасе вскрикивает Джексон.

– Что ты сказала? – вторит она, прищурив глаза и оскалив зубы. Но в выражении ее лица есть нечто такое, что говорит мне, что ее называют так не впервые. Именно на это я и надеялась, потому что ее реакция делает мою последующую тираду логичной.

Если мне повезет, я смогу вбить клин между ней и Сайрусом достаточно глубоко, чтобы она решила помешать тому, что он замыслил в отношении нас.

– Во время заморозки я была заперта в его воспоминании. Это было более тысячи лет назад, он тогда только сделал какой-то ведьме ребенка – думаю, Изадору, – и он сказал старику по имени Майлс, что ты злая сторожевая собака. И что он держит в руках твою веревку, но вполне может прикончить тебя, если сочтет нужным.

В том разговоре он сказал куда больше – он говорил о ней много чего оскорбительного, – но думаю, этого хватит, чтобы вывести ее из себя.

И действительно, Далила вмиг бросается к решетке, вней кипит ярость, кипит жажда разрушения – а значит, я была права. Я задела ее за живое, как и хотела.

Но, поскольку сейчас она хочет прикончить меня – собственно говоря, если бы нас не разделяла эта решетка, я наверняка была бы уже мертва, – мне надо насесть на нее еще сильнее. Надо, чтобы она убила не гонца, а сукина сына, который заварил всю эту кашу… или хотя бы вонзила нож ему в спину.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – пронзительно вопит она.

– О, я уверена, что мы с тобой обе знаем, что это не так, – отвечаю я.

А затем, не обращая внимания на то, как напряглись Хадсон и Джексон, я делаю глубокий вдох и, как я надеюсь, загоняю в гроб Сайруса последний гвоздь.

– Незадолго до твоего знакомства с Сайрусом ты впала в буйство и убила группу мужчин, высосав из них всю кровь. Твоему отцу пришлось замять эту историю, чтобы обыкновенных людей в соседних деревнях не охватила массовая истерия, но молва разошлась и достигла ушей вампиров.

Теперь она пристально смотрит на меня, ее глаза следят за каждым моим движением. Я не знаю, потому ли это, что она подумывает сделать со мной то же самое, что и с теми жителями деревни, или потому, что она начинает верить мне. В любом случае теперь мне остается только одно – договорить то, что я хочу ей сказать. И я продолжаю, молясь о том, чтобы мое решение оказалось верным и Хадсону не пришлось вмешиваться, чтобы помешать своей матери убить его пару.

– Значит, ты не знала, что Сайрус именно поэтому захотел жениться на тебе? Он ведь связался с твоим отцом сразу после этого случая, не так ли? – Далила ничего не говорит и не отходит от решетки, но ее плечи чуть заметно опускаются, и я понимаю, что она поверила мне.

И я продолжаю гнуть свою линию, испытывая чувство вины из-за того, что намеренно заставляю ее страдать, но напоминая себе, что от этого разговора зависит слишком много жизней.

– Неужели тебе не надоело быть у него на поводке, на побегушках, не надоело, что он пользуется тобой, когда надо кого-то убить? Он считает, что ты его собственность и он может использовать тебя как хочет. Неужели ты не хочешь положить этому конец? Неужели ты не хочешь освободиться?