Книга Испытание, страница 326 – Трейси Вульф

– Думаю, тогда нам крышка, – отвечает Хадсон. – Как по мне, пусть двигаются дальше.

– А меня беспокоит другое, – говорю я. – С чем же нам предстоит иметь дело, если для этого требуется столько места?

Никто не отвечает, и арена больше не пытается разделить нас на две группы, как будто для того, чтобы отбиться от того, что нам предстоит,понадобятся общие усилия.

Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что об этом думаем мы все: нам придется тяжело. Вопрос заключается только в том, насколько тяжело.

Меня охватывает паника, но я подавляю ее, прибегнув к уловке с арифметикой, которой научил меня Хадсон. Это помогает – и вовремя. Потому что стены наконец останавливаются, и арену наполняет странный жужжащий шум.

– Что это? – спрашивает Иден, оглядываясь в поисках источника звука.

Он доносится из камня в самом центре арены. Камень медленно втягивается в пол, и на его месте появляется каменный постамент, тот самый, который мы видели до начала Испытаний. А на постаменте стоит золотая чаша, усеянная бриллиантами.

– О-о, как красиво, – говорит Колдер.

– О боже, – шепчет Мэйси. – Это они? Неужели нам это удалось?

Мы растерянно переглядываемся. Тэсс говорила о четырех раундах, а мы прошли только три.

Разве что…

– Может, один из этих раундов можно считать за два? – спрашиваю я. Тот из них, где нам пришлось иметь дело с жуками, определенно можно было бы считать за два. Или за три. Или за пять.

– Вряд ли, – возражает Реми. – Те ребята, которые разработали эти Испытания, явно не стали бы экономить на жути.

– А в ириске недостаточно жути, чтобы она могла считаться четвертым раундом сама по себе, – с сомнением замечает Колдер.

– Ох, да отстаньте вы уже от этой ириски, – говорит Рафаэль, закатив глаза.

– Ну нет, мы никогда от нее не отстанем, – отвечает Мэйси. – Так что привыкай.

Иден подходит к чаше и смотрит в нее.

– Она пуста. В ней ничего нет, хотя… она красива.

– Ничего нет? – недоуменно спрашивает Флинт. – Ты в этом уверена?

Она переворачивает чашу, и действительно – там ничего нет.

– И что же это значит? – спрашивает Джексон.

Едва он замолкает, как гаснет свет.

Дауд вздыхает.

– Думаю, это значит, что четвертый раунд еще не окончен.

Да, я тоже так думаю.

– Опять нет света? – В голосе Мэйси звучит огорчение, и она использует свою волшебную палочку, чтобы создать вокруг нас небольшой круг света, пока Иден возвращает чашу на постамент.

Внезапно постамент начинает медленно уходить в землю, словно опускаясь на лифте, пока не исчезает совсем и пол не смыкаетсянад ним.

– Что ж, это интересно, – говорит Реми. – К тому же теперь мы вместе.

– Ты думаешь, это ошибка? – спрашивает Иден.

– Лично я думаю, что это дает им возможность прикончить нас разом, – отвечает Джексон.

– Ну спасибо, утешил, – говорит Колдер.

– Я просто называю вещи своими именами, – отвечает он.

– Что ж, полагаю, они думают, что, разделив нас, дают нам больше шансов, – бормочу я, и мы все поворачиваемся, пытаясь понять, откуда в этом раунде исходит угроза. – Реми, ты можешь дать нам больше света?

Реми творит чары, и тут до меня доходит, что на сей раз арена совершенно пуста. После того, как чаша и постамент исчезли, здесь совсем ничего не осталось. Ни фонтана, ни очертаний чаши, ни стола, вообще ничего. Есть только мы и этот большой пустой стадион. Даже толпа на трибунах затихла.