Книга Испытание, страница 327 – Трейси Вульф

И от этого я нервничаю еще больше.

Остальные, видимо, тоже, поскольку никто не пытается сходить на разведку. Вместо этого мы все идем к центру арены, сбившись вместе.

– Неужели тут действительно ничего нет? – спрашивает Байрон.

– Что-нибудь да появится, – уверенно отвечает Хадсон. – Они же не затем заперли нас здесь, чтобы просто отдать нам эликсир.

– А что, это было бы клево, – говорит Иден.

– Да уж, – соглашаюсь я, положив руку на мою платиновую нить. Как и Хадсон, я понимаю, что что-то грядет, и хочу быть к этому готова, что бы это ни было.

– А нам не надо… – начинает Флинт.

– Тихо! – резко бросает Джексон, склонив голову набок.

У Флинта делается оскорбленный вид, но затем он, видимо, тоже что-то слышит, потому что щурит глаза и молча оборачивается, чтобы видеть часть арены позади нас.

Остальные вампиры и перевертыши делают то же самое, поскольку у них более острый слух, чем у меня, Мэйси или Реми.

– Что это? – шепчу я так тихо, как только могу.

Хадсон качает головой, чтобы сказать, что он не знает.

И тут я тоже слышу это. Тихий, почти незаметный звук, будто что-то ступает по каменному полу.

Как и все остальные, я поворачиваюсь, пытаясь понять, откуда доносится этот звук, но не могу определить. Тут никого нет – во всяком случае никого, кого мы можем увидеть.

– Приготовьтесь, – выдыхает Реми, повернувшись спиной к центру арены.

Мы все делаемто же самое, встав спина к спине, чтобы прикрыть друг друга.

И ждем. Ждем. Ждем.

Потому что чем дольше мы стоим здесь, тем яснее становится, что за нами следят.

Мое сердце безудержно бьется, и все мои инстинкты кричат, что мне надо двигаться, что, оставаясь на месте, я призываю смерть. Но в последние месяцы я научилась тому, что если нет серьезной стратегии, то тот, кто начинает двигаться первым, погибает.

И мы ждем, мы все. Затаив дыхание, насторожившись, приготовившись сражаться или бежать.

Я снова слышу шаги, на сей раз ближе, и секунду мне кажется, что я что-то вижу краем глаза, но, когда поворачиваю голову, ничего не нахожу. К тому же Джексон, стоящий слева от меня и имеющий лучшее зрение – особенно, когда речь идет о темноте, – тоже ничего не видит.

И мы продолжаем ждать.

– Это нелепо, – шипит Мэйси, но Дауд и Байрон цыкают на нее. Она продолжает чуть слышно ворчать, и я уверена, что это потому, что она не понимает, что здесь творится. Не понимает, почему по ее затылку бегают мурашки. А все из-за того, что ее подсознание улавливает нечто такое, чего сознание не понимает. Впервые в своей жизни она превратилась в чью-то добычу.

Хищники в нашей группе чувствуют это – я вижу это по их лицам. Вампиры, драконы, мантикора, человековолк. Им известно, каково это – охотиться, и каково это, когда охотятся на тебя. Мэйси же этого не знает, потому что с ней такого никогда не бывало.

Сама я поняла это, когда Сайрус впервые посмотрел мне в глаза. И чувствовала потом при каждой нашей встрече. Именно поэтому я чувствую это и сейчас.

Внезапно Дауд начинает ворчать, и мне приходится напрячь волю, чтобы не повернуться и не попытаться разглядеть, что насторожило его. На это оно и рассчитывает. Одна секунда невнимания, один промах, и оно набросится на нас.

– Что ты увидел? – спокойно спрашивает его Реми, но сам он и ухом не ведет, пока мы ждем ответа.