Книга Спасение для лжепринцессы, страница 140 – Ульяна Муратова

Кстати, королева с королём останутся парой на всю жизнь, и он будет любить её, даже когда она растолстеет и не сможет двигаться самостоятельно. Вот где настоящие чувства!

Перелистывая страницу за страницей, я поражалась таланту автора. Так просто и при этом захватывающе писать о настолько обыденных, казалось бы, вещах! Когда настало время будущей королеве оставить родной дом и вылететь навстречу неизвестности, я всем сердцем за неё переживала. Получится ли у неё найти достойное место для новой колонии или она погибнет, съеденная извечным врагом – пернатым древостуком?

Когда вода окончательно остыла, пришлось вылезать. Я вышла из ванной обнажённой с книжкой в руках и замерла от страха, увидев в кресле у постели мужской силуэт. Книга выпала из рук и со стуком приземлилась на паркет, а я чуть не зашлась в истошном крике, но вилерианец вовремя вскочил и прижал палец к губам, призывая молчать.

Мейер!

Я поперхнулась криком, а затем набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы его отчитать, но он сделал умоляющее лицо и снова жестами попросил молчать.

Вот одеться не попросил, а молчать – да. Типично мужское поведение!

Но возмущение быстро сменилось радостью. Сердце забилось быстрее, а к щекам прилила кровь от осознания пикантности ситуации. Мейер тоже отвлёкся и смотрел совсем не в глаза. Затем опомнился и жестами показал, что ни разговаривать, ни касаться друг друга нам нельзя. Дурацкая клятва!

Посмотрела на него вопросительно, а он лишь улыбнулся и показал мне рисовальный альбом. Пришёл меня нарисовать? Судя по довольному виду, какое-то решение проблемы он нашёл. Ведь не стал бы он приходить с целью нарисовать мой портрет, чтобы взять с собой в изгнание? Хотя с него станется! Нет, надо выяснить.

В общем, я попыталась жестами спросить, как идут дела, но Мейер лишь улыбался (не очень умно, но очень искренне) и смотрел сияющим взором, из чего я заключила, что проблема всё-таки решена. Ни тени скорби, ни признака скорой кончины, только повышенный интерес ко мне как к натурщице.

Ну и ладно. Пришёл рисовать? Пусть рисует!

Эротичной походкой я дошла до постели и легла на неё прямо перед креслом, предварительно продемонстрировав Мейеру сразу несколько художественных ракурсов. Он впечатлился. Сначала стоял, застыв, а потом осел в кресло, едва не промахнувшись мимо сиденья. Приняв красивую позу, я замерла. Рисовальный альбом в руках моего ночного гостя оставался закрытым. А сам гость жадно обволакивал взглядом моё тело. Запоминал художественный образ, не иначе. Нет, так и замёрзнуть можно.

Улыбнувшись, щёлкнула пальцами для привлечения внимания и показала Мейеру на рисовальные принадлежности в кармане его куртки. Он, словно загипнотизированный, медленно достал кисточку, сжал в массивной ладони и снова замер.

Нет, так у нас шедевр не получится. С одной стороны, не жалко, пусть смотрит, если нравится. С другой – я уже настроилась позировать и представляла, какой красивый эротический этюд получится в итоге. Но для этого художник должен отмереть!

Вытянув руку, указательным пальцем коснулась мягкой вершинки кисточки. Поймала взгляд Мейера и приглашающе улыбнулась.

Он подался вперёд, сев на самый край кресла, и коснулся кисточкой моей щеки. Очень приятно. Нежный мех скользнул по коже вдоль скулы, по подбородку, мягко обвёл глаза, нарисовал невидимую спираль на лбу. Прошёлся по виску, спустился чуть ниже по щеке и погладилшею, затем вернулся к лицу и чувственно коснулся губ. У меня даже дыхание сбилось от удовольствия. Я подставляла лицо неожиданной ласке и не могла не улыбаться. Взгляд Мейера был настолько горячим, что мне стало тепло в прохладной комнате. Или это кровь быстрее побежала по венам?