Книга Проклятье Мира, страница 143 – Ника Черника

— Тебе надо отдохнуть, ты слишком много пережила за эти дни. Выглядишь неважно. Я все устрою с магами. Завтра в Андроне мы заключим мир. Я тебе обещаю.

— Хорошо, — я встаю, опираясь на его руку, небо вдали начинает светлеть, резко холодает, я дрожу, ладони леденеют.

— До Мескалы ты сейчас не доберешься, — замечает Мир, — устроимся в Андроне.

Вместе мы идем с поля, но, когда начинаем подниматься на возвышенность, силы окончательно покидают меня. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.

— Не могу идти наверх, Мир, — с трудом говорю, цепляясь за его локоть, он легко подхватывает меня на руки. Становится и легче, и теплее. Я слушаю, как стучит его сердце, и этот звук успокаивает.

До города километра четыре, и Мир почти все время несет меня на руках, хотя несколько раз я порываюсь слезть.

— Все нормально, Ада, — одергивает он меня. — Я готов таскать тебя хоть всю жизнь.

Я по-дурацки краснею, он усмехается.

— Прозвучало слишком пафосно, — продолжает говорить, — но если что, это правда.

— Между нами все очень сложно, Мир, — я прикрываю глаза, виском трусь о его грудь.

— Да уж, не самая простая истинная мне досталась. Вот так скажешь что-нибудь не то, шарахнет молнией в голову.

— Как ты можешь шутить сейчас? — я смеюсь, наверное, это нервное.

— Защитная реакция.Сегодня я мог потерять тебя, и поверь, эта мысль будет мучить меня до конца жизни. Если бы я не успел…

Он останавливается и осторожно опускает меня на землю.

— Ты должна понимать, Ада, мне жаль, что я убил твоего отца, потому что это причинило тебе сильную боль. Но я не мог поступить иначе. Я говорил тебе и повторю снова: может, это эгоистично, но выбирая между тобой и кем угодно другим, я всегда буду выбирать тебя.

— Мою жизнь, — киваю я, — но не будешь считаться с моим мнением. Если бы ты сразу послушал меня…

— Я знаю. И эта мысль тоже останется со мной навсегда.

Повисает тяжелая тишина. Где-то в глубине души мне хочется высказать ему все, что я думала эти дни, о чем переживала, как хотела исправить, спасти ситуацию, и как он все перечеркнул одним холодным жестким “нет”. Но Мир сам себе прекрасный палач, и мне достаточно понимать, что он осознает, что натворил. В остальном разберется с собой сам.

— Я никогда не воспринимал женщин всерьез, — говорит Мир вдруг. — Наверное, сейчас не самое подходящее время это обсуждать… Никогда ни к кому не привязывался, не брал в расчет. Я привык полагаться только на себя… Потому что боялся верить кому-то еще. Так меня воспитали. Великим оборотнем, который всю жизнь провел один в клетке, тренируясь и готовясь к главному событию — войне. Но кажется, сейчас я понял, что есть кое-что важнее войны.

Я провожу испачканной в земле и крови рукой по его грязному лицу, думая о том, как причудлива судьба. Причудлива и прозорлива. Может быть, Триана сделала меня истинной для Мира, когда мои мама и папа, обезумев, возложили на меня миссию уничтожения населения Земли. Зная, что, будучи его истинной, я не смогу убить его, Триана допустила выбор моих родителей, дала им ту самую свободу, о которой говорил папа.

Жаль только, что он сам слишком поздно понял свою ошибку. Он не хотел слушать Триану, как и я не хотела, когда отрицала нас с Миром. Только все эти противоречия не помешали мне полюбить его. Кто-то скажет, мы Земля и Небо, совсем не подходим друг другу, но я знаю, что на самом деле это не так. Мы нуждаемся в любви и хотим любить. И кажется, только это и имеет значение.