Книга Анастасия, страница 138 – Лана Ланитова

– Как это какого? Моего друга.

– А разве у тебя был друг? – с улыбкой парировала она.

– Ты прекрасно помнишь, что был. Его звали Митрофаном Алексеевичем Кортневым.

– Ах, да… Кажется, теперь я что-то припоминаю. Это такой невзрачный увалень, правильно?

– Возможно. Разве ты не помнишь, как мы приходили к тебе с ним в гости?

– Георгий, с тех пор прошло столько лет, что многое мне кажется сплошным сном. Я тогда была очень молода и ветрена. И совсем не помню некоторые детали.

– Я тоже пытался о нём забыть. Я забыл о нём еще в России. И уж тем более, почти не вспоминал в Париже. Прошлая жизнь в России стала для меня такой далекой, что многие события из юности мне кажутся событиями из другой жизни.

– Так вот и я всё помню смутно. Да, кажется, вы приходили к нам в гости. Я вспоминаю, что этот самый Митя был очень неуклюжим, но добрым малым.

– Да, это так. Он был очень добрым. А еще я хоронил его в тот же год, когда ты уехала. Его могила находиться на Новодевичьем кладбище.

Настя изменилась в лице. Она положила свою ладонь поверх моей ладони.

– Прости, Георгий. Яоб этом не знала.

– О чём ты не знала?

– О том, что он умер.

– А разве ты с ним не виделась накануне?

– Георгий, что за бред ты несёшь? Перед отъездом я общалась только с тобою. И ни с кем другим.

– Настя, я разговаривал с ним незадолго до его трагического ухода, и он сказал мне, что ты общалась и с ним. Что ты встречалась с нами обоими.

– Это он тебе сказал?

– Да.

После этих слов Настя фыркнула и, запрокинув голову, громко рассмеялась.

– Прости меня, Джордж. Я хохочу в самый неподходящий момент, но я не могу реагировать иначе на весь этот бред.

– А разве это бред?

– Ну, конечно. Подумай сам, как бы я умудрилась встречаться с вами двумя, да еще одновременно. Прости, я понимаю, что тебя и твоего покойного друга связывали весьма близкие и дружеские отношения, и мне не хотелось бы оскорблять светлую память об этом человеке. Но так как задеты воспоминания обо мне, то я вынуждена расставить всё на места. Твой Митрофан находился в столь нежном возрасте, когда юноши, подобные ему, довольно часто предаются романтическим фантазиям и мечтам. И эти мечты порою замещают собой реальные события.

– Пусть так, – кивнул я. – А знаешь ли ты о том, что после твоего отъезда я все-таки попал в Преображенскую больницу и долго лечился там от страшного диагноза.

– Милый мой Джордж, мне очень жаль, что всё так вышло. Если можешь, то прости меня. Я знаю, что ты художник, и у тебя очень тонкая душевная организация. И тогда ты, видимо, был сильно потрясён нашими первыми чувствами, а после и нашей разлукой, что нервы твои не выдержали, и ты серьезно заболел.

Она вскочила со стула и, обогнув столик, подошла ко мне очень близко и обняла меня за голову. А после она наклонилась и стала целовать мои мокрые от слёз глаза. Да, господа, предательские слёзы вдруг хлынули из моих глаз, а из сердца вновь выскользнула игла, по имени Митя Кортнев.

– Бедный мой, бедный, – шептала она, лаская меня горячими губами и тонкими пальцами. Она гладила, говорила нежные слова и успокаивала меня, словно маленького мальчика. – Ты просто сильно любил меня, Георгий.

– Я и сейчас тебя люблю, – отвечал я. – Я любил тебя всю свою жизнь.

* * *

На глазах у Гурьева блеснули слезы. Он залпом выпил оставшееся в бокале вино и снова наполнил его доверху.