Книга Анастасия, страница 96 – Лана Ланитова

– Конечно, придумал, – кивнула она.

– Значит, он лжёт?

– Джордж… – с легкой укоризной она посмотрела на меня. – Ну, ты как маленький.

– Понимаешь, Настенька, меня смутило ещё то, что он поведал мне всё в деталях. Он рассказал, что вы с ним якобы встретились в кофейне. А потом катались по городу. И о визите в театр он тоже рассказал. Про пьесу «Дядя Ваня» и всё прочее. Причём, в таких деталях… Понимаешь, ровно всё то, что было у нас с тобою.

– Георгий, дорогой, прекрати, – тихо произнесла она. – Довольно с нас всех этих мистификаций. Поверь, я не знаю, отчего Митрофан Алексеевич нёс перед тобою весь этот вздор.

И тут, господа, случилось странное. В свете газовой лампы я увидел на ее изумрудных глазах слёзы. Это были настоящие слезы, и они сверкали на её щеках, подобно чистокровным бриллиантам. Моя нежная девочка плакала. И это настолько потрясло меня, что я тут же бросился к дивану и сел рядом. А после я опустился ниже и обнял её колени.

– Прости меня, Настенька, – шептал я. – Вечно я лезу к тебе с какими-то глупостями. И выясняю, бог знает что. Прости, любимая. Всё дело в том, что я тебя смертельно люблю, а от того и ревную, словно безумный мавр.

Я вновь объяснялся ей в любви, а она гладила меня по волосам, слегка путая их. И от этой невинной, казалось бы ласки, опять путались и все мои мысли, а по телу – от макушки до самых пят струился какой-то невероятный энергетический поток, от которого я впадал в такое блаженство, что не мог далее говорить. Я обнял её за бедра и буквально врос головой в её колени.

– Джордж, – прошептала она, – милый Джордж, пока Мадлен нет дома, давай я покажу тебе свою спальню. Ты хочешь увидеть мою спальню?

– Боже, Анастасия, я даже не мог об этом помыслить.

– Пойдем со мной, – она решительно привстала и потянула меня за руку.

Сердце выпрыгивало из моей груди в то время как Настя вела меня по широким коридорам старинного особняка Ланских. Пару раз мы свернули в просторные, но слабо освещенные пассажи. Я бегло осматривался по сторонам, и заметил, что стены особняка были украшены какими-то старинными портретами. И вот, наконец, она привела меня к высокой дубовой двери. Легкая Настина ручка повернула ключ и отворила предо мною двери. В первый момент мне показалось, что я увидел какой-то немыслимыйфейерверк разноцветных огней. Это было волшебное свечение розовых, лиловых, ярко желтых, рубиновых и зеленых оттенков. Как выяснилось позднее, этот свет струился от старинного светильника, украшенного разноцветной слюдой, похожей на витраж, внутри которого горел газовый фитиль. Когда глаза привыкли к этому сиянию, я смог хорошенько осмотреться.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что Настина комната оказалась настолько огромной, что походила размерами на довольно приличный зал в каком-нибудь Османском дворце. И зал этот слишком отличался от прочего убранства в особняке. Эта комната была обустроена в восточном стиле. Стены её были украшены сине-зеленой глянцевой мозаикой, напоминающей собою Марокканские мотивы. И мозаика сия вплеталась в диковинные композиции, блистающие от бликов, идущих от ламп. Возле стен стояли вальяжные восточные диваны с сафьяновыми и парчовыми мутаками, живописно разложенными возле изголовья. Недалеко от диванов, на позолоченной подставке, курились какие-то ароматные благовония. Они напоминали смесь сандала и амбры. Дальше я увидел гигантскую золоченую клетку, на жердочках которой сидела компания ярко-зеленых и синих попугаев. Впервые в жизни я видел столь странных и очень крупных птиц с крючковатыми и острыми клювами. Нахохлившись, они с укоризной посматривали в мою сторону.