Книга Дьявол предпочитает правду, страница 167 – К.О.В.Ш.

Он смотрел на нее и не понимал, как мог быть таким тупым. Ему хватило трех дней, чтобы понять, что он больше не сможет быть с Настей. Не после Светки. То, что казалось ему любовью всей жизни, оказалось пустышкой, токсичной связью, которую им никак не удавалось порвать до конца. И осознал он это тогда, когда Света уходила от него в столовой, оглушительно цокая каблуками. Это было внезапным и острым озарением, в котором он нуждался все эти годы. Только когда она ушла, он понял, как она была нужна ему. Вернувшись домой, он порвал с Настей раз и навсегда, не чувствуя ничего, кроме облегчения.

Он впервые стоял перед кем-то на коленях, но какая разница, если эта девчонка ставила на колени его сердце? Ему не было стыдно, он не чувствовал себя жалким, только боялся, что Света не станет его слушать.

– Я порвал с Настей сразу после нашего разговора, я… я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, – глухо сказал он, прижимаясь губами к ее тонким пальцам. – Я люблю тебя, – едва слышно выдохнул мужчина, упираясь лбом в ее живот.

Света слушала его, не в силах вырвать руку или оттолкнуть его, только чувствуя, как сдавливает грудь от нахлынувших чувств. Губы дрожали, слова застревали на кончике языка. Ей впервые признавались в любви, и сделал это Паша, который сначала влюбил ее в себя, а потом безжалостно растоптал ее чувства, сбежав к какой-то Насте. И сейчас он стоит перед ней на коленях, сжимая в правой руке букет маленьких голубых цветочков. Гребаные незабудки, о которых пел Тима Белорусских, которые она любила до умопомрачения. Она сказала об этом как-то давно и вскользь,а Паша запомнил. И почему-то от этого хотелось вскрыться.

– Мне надо домой, – выдохнула она после очень долгого молчания. – Отпусти. – Она хотела сказать это резко, зло, но вместо этого едва ли не умоляла.

Голос ее так жалко сорвался, что она едва не заплакала. Жесткой быть не получалось. Не в этот раз, не когда он стоит перед ней на коленях такой же жалкий и раздавленный, как и она сама.

Паша вложил цветы в ее свободную руку, а потом поднялся на ноги, не отрывая от нее взгляда.

– Перестань подлавливать меня на работе, когда мне некуда деться, – попросила девушка, глядя на цветы, невольно сравнивая их с шикарным букетом Макса и чувствуя, что крошечный букетик полевых цветочков ей дороже всех роз. Глаза защипало, но она глубоко вдохнула, не давая себе расклеиться окончательно. – Это нечестно.

– Я ждал тебя у дома, но ты была с парнем. – Паша вспомнил, как караулил ее у дома, словно сталкер, но так и не решился подойти, увидев, как она целуется с другим. – Я решил, что не должен тебе мешать.

– Так зачем передумал?!

Света не сдержалась, давая выход эмоциям, бившимся внутри. Он разворошил то, что она с таким трудом засунула подальше, разбередил совсем свежие раны, растревожил никуда еще не ушедшие чувства. Она только-только позволила себе по-настоящему увлечься Максом, а теперь он говорит, что караулил ее у дома, что бросил Настю и любит ее. – Зачем?!

– Я же сказал, я люблю тебя, – твердо повторил айтишник, делая шаг к ней, приближаясь вплотную.

– И поэтому побежал налево, едва подвернулся случай?

Света ткнула его в грудь кулаком, в котором все еще сжимала цветы.

– Я мудак, знаю, но у нас с Настей все тянулось годами, и я просто не понимал… Не понимал, что у нас с тобой все по-настоящему.