Книга Дьявол предпочитает правду, страница 168 – К.О.В.Ш.

– У нас с тобой ничего нет, – отрезала Света и потянулась к ключу.

Надо было кончать с этим здесь и сейчас. Нельзя верить ему, нельзя. Он предал ее один раз, предаст снова.

Паша не стал отвечать, а просто перехватил ее руку, не давая запустить лифт.

– Пусти! – взвизгнула Света, пытаясь высвободиться, но Паша только крепче сжал ее запястье, а потом обхватил второй рукой за талию, притягивая к себе.

– Я больше никогда тебя не отпущу, – прошептал мужчина за мгновение до того, как ее поцеловать.

Света вырывалась, но он сжимал ее в медвежьих объятиях, снова и снова целуя ее сопротивляющиесягубы. Его запах, тепло его тела – все это обрушилось на нее как лавина, убивая совесть и стыд. Сердце грохотало в груди, словно отбивая морзянкой его последние слова «никогда тебя не отпущу». Она так мечтала их услышать еще каких-то две недели назад, еще совсем недавно с волнением и трепетом собиралась к нему, чтобы впервые в жизни заняться любовью. И хотя он уничтожил ее тем, что бросил по телефону, легко, словно она ничего не значила, словно она была никем, внутри разливалось тепло.

«Я люблю тебя», – он сказал это тогда, когда, казалось бы, уже было нечего собирать, и все же у нее не было сил сопротивляться.

И тогда она сама стала целовать Пашу, зло кусая его губы, больно царапая ногтями его крепкие руки, которыми он прижимал ее к себе. Ей хотелось ударить его, хотелось уничтожить, но вместо этого она сплетала свой язык с его, позволяя ему взъерошить ее волосы, как он всегда делал раньше. Его пальцы скользили по ее спине, надавливая с такой силой, что могли оставить синяки, но она не чувствовала боли – это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось у нее внутри. Она и не знала, что так бывает: раздирающе-больно и головокружительно-хорошо одновременно.

– Дай мне шанс, – умоляюще прошептал Паша прямо в поцелуй, – клянусь, я больше никогда тебя не обижу.

Его слова отрезвили ее, словно пощечина. Света отшатнулась назад, с ужасом глядя на свое отражение в зеркальной стене лифта: растрепанные волосы, красное от стыда лицо и съехавший набок пиджак. Но худшим были ее губы с предательски размазавшейся помадой – доказательство того, что ей не все равно. Что Паша все еще ей не безразличен.

– Нет. – Света полезла в сумочку за салфетками для снятия макияжа, – нет, нет, нет… – как заведенная твердила она, стирая следы своего греха.

Паша смотрел на нее, не понимая, что происходит, а Света никак не могла поверить в то, что она только что натворила. Она была в ужасе, снова и снова вытирая губы, словно пытаясь стереть не только помаду, но и поцелуй вместе с кожей.

– Светик…

– Замолчи, – без какого-либо выражения бросила девушка.

Она беззвучно заплакала, сидя на корточках в остановившемся лифте, прижимая к уголку распухших от трения губ салфетку, а в кармане пиджака вибрировал телефон. Даже не глядя на экран, она могла догадаться, что ей звонит Макс.

– Испортила. Я все испортила.

Паша протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она оттолкнула ее, а потом выпрямилась. Все катилось к черту: она опоздает домой, она получит очередной нагоняй от мамы, а еще… еще она потеряет Макса. Хотя, как она недавно говорила Полине, это изначально было только вопросом времени. Так, может… может, ей стоило попытаться поверить Паше?