Книга История зимы, что окрасила снег алым, страница 182 – Марина Лаврук

Именно поэтому Мудзан просто пролистал те четырнадцать листов письма из шестнадцати, где император описывал свои пылкие чувства к новой жене, которую он даже осмелился привезти собой с чужих земель. От чтения его оторвал пронзительный рев на улице. Подойдя к окну, он увидел уже привычную для него картину.

Два пухлых круглощеких малыша в синем стояли, вплотную прижавшись к стене. Тот, что поменьше, схватил старшего за рукав, что-то шептал на ухо и, судя по опухшим глазам, опять плакал. Старший же, блеснув не по-детски серьезным взглядом на обидчика, поднял палку и побежал прямо на петуха. Птица явно не собиралась уступать, но напор, с которым Иошихиро бежал на нее, напомнил гордому животному о желании жить, и петух, издавая безумные крики, помчался куда глядят глаза. Мудзан, завидев любимую картину «дневной охоты», схватился за живот от смеха. Подобное происходило уже на протяжении нескольких недель. Акио так сильно хотел побороть свой страх перед этой непоколебимой птицей, что уговаривал сестру открыть калитку и выпустить его врага, но стоило петуху появиться в поле зрения, как вся уверенность Акио таяла на глазах, и на помощь приходил старший брат.

Возможно, стоило бы уже наказать детей, которые замучили старого петуха, но эта детская наивность и стойкость в желании побороть свой страх подкупали непутевого отца. Больше всего его впечатляла непоколебимость Иошихиро, который изо дня в день продолжал защищать пищавшего от страха младшего брата.

Аи всегда стояла немного в стороне, возраст у нее был уже не тот для подобных забав, и голову кружили первые мальчики, что заставляло скулы отца напрягаться. Для братьев она выступала скорее в роли все позволявшей няньки, чем старшей сестры.

За окном развернулась следующая картина: Аи подошла к Акио, нежно погладила рукой по щеке, а затем ущипнула. Младший, так к нему было привычнее обращаться, решил не терпеть подобного обращения и пнул сестру по ноге, за что мгновенно расплатился, получив палкой по голове от Иошихиро. Эти двое опять подрались, а Аи стояла и смотрела на это с лицом, в котором сложно было не узнать отца – надменное, скрывавшее еле сдерживаемый смех глубоко внутри.

Мудзан отошел от окна, наполнил чашу вином и выпил до дна. Терпкий вкус напитка напомнил, что сегодня важный день для его семьи – сегодня его наложница подарит ему еще одного ребенка. Не сказать, что ребенок был желанным, просто целители не всегда справлялись, но он не будет лишним, Мудзан постарается позаботиться об этом.

В большом зале, украшенном клановым орнаментом, по кругу стояли маленькие столики, за центральным сидел Мудзан, а справа от него – Луна со скучающим взглядом, ждущая, когда подадут обед.

Тишина висела такая оглушительная, что Мудзану казалось, он вот-вот сойдет с ума, но в один миг комната наполнилась жизнью. Аи держала братьев за рукава одеяний и буквально тащила в зал, ее взгляд исподлобья говорил сам за себя: «Уберите их от меня». О чем говорили младшие, разобрать было сложно – громкие и писклявые детские голоса выдавали что-то вроде «лошадь», «ботинок», и четко прослеживалось только «идиот».

Мудзан закатил глаза, посмотрев на детей, покрытых не то пылью, не то засохшей грязью. В этот раз даже Аи досталось. Он подпер рукой щеку и, улыбаясь, спросил: