Книга Поддайся искушению, страница 74 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

– Зачем Алехандро подарил тебе эту цепочку? – допытывался Кай, прожигая меня взглядом.

– Потому что он ненавидит меня, как и все они, – выпалила я не задумываясь, словно сорвавшись с цепи.

Потому что это было правдой, я была чужой в этой семье, белой вороной, которую терпели лишь из вежливости.

– Почему ты следил за мной? – спросила я, пытаясь прочитать в его глазах хоть что-то, кроме презрения.

– Потому что твой голос пленил меня, птенчик, – ответил он и направился к двери, оставляя меня в полном недоумении.

Я смотрела на него в полном замешательстве, пытаясь понять, что только что произошло.

– Игра окончена, Лора, – сказал он и ушел, оставив за собой лишь смятение, смешанное со страхом и пробудившимся желанием.

Кай стал все чаще растворяться в полумраке моего дома, словно призрачный гость. Не в силах уловить зыбкую суть наших отношений, я находила странное утешение в этой причудливой игре, позволявшей мне исследовать потаенные уголки его души. Рано потерявший мать, лишенный ее ласки, он нес бремя отцовских амбиций, пророчивших ему карьеру дельца, к которой сердце Кая не лежало. Его истинной страстью была живопись, а тело служило холстом, каждая татуировка на котором становилась зашифрованной историей, созданной по его собственным эскизам. Меня грызла тревога – зияющая пропасть между нами, та грань, за которой начиналась истинная близость. Кай знал о моей невинности, но я отказывалась верить, что это могло его остановить. Парадоксально, но чем ближе он становился, тем охотнее я делилась с ним сокровенным, выплескивая даже самые горькие переживания. И вот однажды Кай явился с даром.

– Это мне? – пролепетала я, с трепетным предвкушением глядя на алую коробочку, обвязанную черной лентой.

– Да, пташка, открой же, не томи! – ответил он, и в голосе его прозвучала зловещая нотка, скрытая под маской лукавства.

Я потянула крышку вверх… и застыла в оцепенении, не в силах вдохнуть. Коробочка выскользнула из дрожащих рук, по полу рассыпалось кошмарное содержимое. Отрубленные человеческие пальцы, скрюченные в предсмертной агонии, словно змеи, выползающие из преисподней. Спазм парализовал горло, лишил голоса. Из глаз хлынули обжигающие слезы.

– Ну-ну, не плачь, моя пташка, – прошептал Кай, его голос сочился патокой. – Он больше никогда не причинит тебе зла.

После того ужасного случая я всеми силами избегала встреч с Каем. Удача мне благоволила, это почти удавалось. Смерть его отца, внезапная и трагическая, резко изменила его жизнь. Он стал главой семейного бизнеса – тяжелое бремя, которого он явно не желал. И в тот момент, когда я увидела, как он принял на себя эту роль, сочувствие к нему покинуло мое сердце. Ведь он, этот Кай, некогда такой мягкий и улыбчивый, отрубил пальцы человеку. Мистеру Шелби. С тех пор Шелби перестал появляться в нашем доме, исчез, как будто растворился в воздухе. Но для Кая, судя по всему, этот жесткий кровавый мир бизнеса оказался привычным, даже комфортным. Он так вписался в него, как будто и был создан для этого.

На похоронах отца Кая я видела его замкнутым, отстраненным. Он формально принимал соболезнования, но его взгляд, холодный и проницательный, постоянно возвращался ко мне. Он словно искал что-то в моих глазах – что-то, что я никак не могла ему дать. Когда все гости разошлись, мы остались одни и Кай подошел ко мне. Он выглядел усталым, изможденным, но в то же время в нем чувствовалась скрытая неукротимая сила. Когда он заговорил, его голос был тихим, но слова пронзили меня насквозь.