Книга Поддайся искушению, страница 75 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

– Помни, пташка, ты мой лучик света, – произнес он, протягивая руку.

На его запястье, прежде спрятанном под манжетой рубашки, я увидела татуировку – свежую, еще не зажившую. Изображение было поразительным: золотая клетка, а внутри – маленькая испуганная птица. Клетку оплетали пышные красные розы, словно символ красоты и заточения. Под изображением изящным почерком была выгравирована латинская надпись: «Aves» – птица.

После этого разговора он долго не появлялся в нашем доме, наша жизнь, как и прежде, текла своим чередом, но на душе царила неприятная тревога. Тяжесть его утраты близкого человека – отца – давила и на меня, и вместо обычного спокойствия меня мучили мрачные предчувствия.

В тот день я вернулась из школы раньше обычного из-за сильной боли в животе. Месячные начались неожиданно рано, и я чувствовала себя разбитой. Анна, наша служанка, встретила меня у двери с необычно взволнованным видом. Ее лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию.

– Что-то случилось, Анна? – спросила я, испытывая неясное чувство тревоги. Ее странное поведение меня насторожило.

– Мисс Лора, я прошу вас пока не ходить к отцу. У него важный гость, – ответила она голосом, дрожащим от волнения. Ее слова были сформулированы необычно официально, что еще больше усиливало мое чувство непонимания.

Это было странно. Обычно в это время дня отец никого не принимал. Его кабинет был неприкосновенной крепостью, куда доступ имели лишь самые приближенные. Мое любопытство взяло верх над осторожностью. Я направилась к его кабинету, шаги стали тяжелее, сердцебиение – чаще. У двери я услышала голоса – резкие, на повышенных тонах. Один из них я узнала – это был Кай.

– Ну что, ублюдок, хотел и меня убрать?! – раздался грубый, пропитанный яростью голос Кая. Его слова были полны угрозы, злости, безжалостности.

– Ты мелкий сопляк! Как ты вообще смеешь мне такое говорить? – ответил отец, его голос выдавал напряжение и негодование.

– Я мелкий сопляк? Это ты продажный ублюдок! – Раздался удар – глухой, сильный. Я вздрогнула, ужас охватил меня, и я, выкинув все мысли из головы, ринулась в комнату.

Воздух в комнате сгустился от запаха крови и пороха. Отец, лежавший на полу, издал хриплый смешок, плюнув алой слюной, в которой блеснули осколки разбитых зубов. Звук был настолько слабым, что я едва расслышала его сквозь оглушительный звон в ушах. Затем последовал резкий металлический щелчок затвора. Сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться на свободу.

Передо мной стоял Кай. Его лицо, обычно мягкое и лукавое, было искажено гримасой, застывшей где-то между яростью и безнадежностью. Его слегка дрожащая рука сжимала пистолет, ствол которого был направлен прямо в висок моего отца. Холодный металл блестел под тусклым светом. Страх пронзил меня, острым лезвием разрезая душу на части.

– Остановитесь! – Мой крик раздался резко, пронзительно.

Я бросилась к отцу и прижалась к его телу, пытаясь защитить его своим собственным, маленьким и беспомощным. Кай, увидев меня, на мгновение замер. Его лицо смягчилось, на нем появилась тень сомнения, но пистолет он не опустил. Наоборот, он сжал его твердой рукой как жезл судьбы.

– Кай, не нужно этого делать, – прошептала я, голос потерялся в сжимающейся груди. Мольба звучала хрипло, безнадежно, но я продолжала умолять, цепляясь за последнюю надежду. Взгляд Кая пронзил меня насквозь, заставляя забыть обо всех страхах, кроме страха потери.