Книга Самый тёмный грех, страница 120 – Ноа Хоуп

Мой братстоял на пороге. Но это был совсем не Хантер, с которым мы рубились в видеоигры и строили крепости из подушек. Он тяжело дышал, как будто пробежал марафон, весь в крови и грязи, похожий на злодея из моих комиксов. Светлые волосы, которые мама всегда аккуратно зачёсывала, торчали в разные стороны, одежда порвана, а на его обычно весёлом лице, был такой ужас, что мне захотелось спрятаться обратно под одеяло.

– Что случилось? – прошептала я еле слышно. В ушах зашумело, в горле встал ком, а перед глазами всё расплывалось.

Брат, спотыкаясь, подошёл ко мне, опустился на край кровати и взял меня за руки. Его ладони были липкими и тёплыми, и это было так странно и страшно.

– Дана… – хрипло прошептал он, голосом, которого я раньше никогда не слышала. По его щекам текли слёзы, оставляя грязные дорожки. – Мама и папа… – он запнулся, с трудом выговаривая слова, – они погибли. Авария.

В этот момент всё исчезло. Комната, игрушки, комиксы – всё стало неважным. Как будто кто-то выключил свет в моей голове. Из груди вырвался крик, такой громкий, что, наверное, его услышали даже соседи. Горячие слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Хантер, который всегда казался мне таким сильным и непобедимым, сейчас выглядел сломленным и потерянным. Он обнял меня, прижал к себе и начал качать, шепча бессвязные слова утешения. Но я ничего не слышала, а только чувствовала ужас и острую боль.

Настоящее время.

Внезапно чьи-то руки грубо схватили меня за плечи, выдернув из удушающего кошмара. Я резко проснулась, жадно хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, отбивая тяжёлый ритм где-то в горле. В глазах – пелена тумана, сквозь которую с трудом проступали обрывки смуглого лица, обрамленного жёсткими тёмными волосами, горящих, почти чёрных, как уголь, глаз…

Хосе.

«Боже, нет! Меня похитили». – мысль об этом вызвала приступ паники. В груди всё сжалось, холодный пот липкими ручейками выступил на лбу, стекая по вискам. – «Я снова в этом аду».

Воспоминание о смерти родителей, слилось с ужасами реальности, обрушившись на меня с сокрушительной силой и вызвав новый приступ неконтролируемого, животного страха. Из горла вырвался надрывный крик, больше похожий на скрежет раненого зверя. Я дёрнулась вперёд, пытаясь выбраться из невидимых оков, сковывающих моё тело, но что-то держало меня мёртвой хваткой, недавая даже пошевелиться.

– Отпустите! Не надо! – голос сорвался, превратившись в хриплый, сдавленный шёпот. Я зажмурилась, беспомощно дрожа всем телом. Мелкая дрожь пробегала от кончиков пальцев до макушки.

– Тише, Дана, тише. Это всего лишь кошмар, – пробился сквозь гул в моей голове знакомый, голос. Но я не сразу поняла, кому он принадлежит. Сознание было затуманено страхом.

Я несколько раз сильно зажмурилась, с силой сжимая веки, а потом медленно, осторожно открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд и отогнать липкое наваждение. Картинка начала проясняться, словно кадры старого фильма. Очертания предметов стали более чёткими, серый туман перед глазами постепенно рассеялся.

Я в самолёте. Сквозь иллюминатор виднеется слепяще-белая ватно-пушистая облачность. Рядом со мной стоял Честер, приподняв руки вверх, словно сдаётся. На его лице читалось неподдельное беспокойство. Брови были сдвинуты к переносице, а губы плотно сжаты. И тогда до меня дошло. Это не Хосе, а Эшкрофт.