Книга Самый тёмный грех, страница 132 – Ноа Хоуп

– Нет! Не подходите! – закричала я, инстинктивно отползая к изголовью кровати. – Кто вы? Что вам нужно?

Он не обратил на мои слова никакого внимания, продолжая надвигаться. Его пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на предплечье, впиваясь в кожу. Я коротко вскрикнула, но он лишь сильнее стиснул хватку и рывком дёрнул на себя, стаскивая с кровати.

– Не дёргайся, – прорычал он, голос его был низким и грубым, как скрежет металла по стеклу. Дыхание его пахло чем-то кислым, перегаром и сигаретами, и я поморщилась. – Я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это, если не будешь слушаться. Поняла?

– Пусти меня, ублюдок! – выкрикнула я, голос сорвался на хриплый визг. Я попыталась освободиться, ударить его свободной рукой, ногой, но он легко блокировал мои неуклюжие выпады. – Куда вы меня тащите?! Что собираетесь со мной сделать?! Отвечай, скотина!

Мужчина, игнорируя мои вопросы и отчаянные вопли, с непроницаемым лицом потащил меня на выход из каюты. Я упиралась ногами в пол, цеплялась за дверной косяк, но мои усилия были смехотворны против его мощи. Он даже не обращал на нихвнимания, просто волок меня за собой, как тряпичную куклу. Кожа под его пальцами горела огнём. Каждый мускул моего тела кричал от напряжения и боли.

Незнакомец тащил меня по узкому коридору, мимо других закрытых дверей. Каждый шаг отдавался глухим стуком в моей голове. Паника нарастала всё сильнее, превращая меня в дрожащее, обезумевшее от страха животное. И когда мы, наконец, вышли на нос яхты, я увидела Хантера.

Кровь застыла у меня в жилах. Он стоял на коленях, прижатый к металлической мачте. Руки его были грубо связаны за спиной толстыми верёвками. А его красивое лицо… Боже, оно было обезображено до неузнаваемости. Свежие порезы и кровоточащие ссадины покрывали его щёки и лоб, один глаз почти полностью заплыл от чудовищного лилового синяка. Тёмная, густая кровь медленно стекала по его подбородку, капая на чистую палубу, оставляя уродливые пятна. Двое мужчин, таких же массивных и, как тот, что тащил меня, удерживали его, не давая пошевелиться.

Увидев меня, Хантер дёрнулся всем телом так сильно, что охранникам пришлось приложить усилие, чтобы его удержать. В его единственном здоровом незаплывшем глазу вспыхнула мучительная искра – смесь ярости, боли и страха за меня. Он хотел броситься ко мне, я видела это по тому, как напряглись мышцы его шеи, по судорожному движению его плеч.

– Дана! – его голос был хриплым, полным нечеловеческой боли и ярости.

Но его тут же ещё жёстче прижали к палубе, один из охранников с силой наступил ему сапогом на спину, между лопаток. Хантер зарычал, как раненый зверь, и попытался вырваться, его тело напряглось, мышцы вздулись под тонкой тканью рубашки, но верёвки и грубая сила двух мужчин держали его мёртвой хваткой.

Я застыла, как вкопанная, не в состоянии отвести взгляд от изувеченного, окровавленного лица брата. Воздух застрял в лёгких. Этого не могло быть происходить на самом деле. Это какой-то кошмарный сон.

Словно в замедленной съёмке, я перевела взгляд с Хантера и его тюремщиков на двух других незнакомцев, стоявших чуть поодаль. Они были поразительно похожи друг на друга, почти как отражения в разных возрастах: один был явно старше, лет пятидесяти-шестидесяти, с сединой на висках, жёсткими складками у тонких губ и холодными, расчётливыми глазами хищника. Второй выглядел моложе, лет тридцати, но его лицо, хоть и лишённое морщин, было таким же жёстким, а во взгляде тёмных глаз плескалась плохо скрываемая жестокость.