Книга Свет во тьме, страница 141 – Ноа Хоуп

Я медленно подняла руку, касаясь пальцами его щеки, ощущая лёгкую щетину и тепло его кожи. Он чуть подался вперёд, прижимаясь к моей руке, и на мгновение закрыл глаза. И в этот момент я поняла: неважно, что принесёт завтрашний день, сколько трудностей нам ещё предстоит осилить или какие невзгоды попытаются встать на нашем пути. Вместе мы всё преодолеем. И впереди нас ждала наша общая вечность, наше «навсегда». И это предвкушение, это чувство абсолютной правильности происходящего было самым чистым и прекрасным из всего, что я когда-либо испытывала.

Ник мог думать, что это я обвела его вокруг пальца, из-за чего он отошёл от первоначального плана – отомстить мне. На самом же деле именно он стал тем, кто безраздельно завладел моей душой. И никакое время, проведённое вдали друг от друга, не смогло бы стереть эти чувства. Наша история любви – это тёмная сказка страсти, граничащей с одержимостью. И мы оба заплатили непомерно высокую цену за право вновь ощутить, как наши сердца бьются в едином ритме.

Месяц пролетел как один миг, наполненный нашими бесконечными разговорами – о прошлом, о будущем, о том, как, чёрт возьми, мы умудрились так всё усложнить, чтобы потом, как два идиота, снова найти друг друга. И вот решение, где и как пожениться пришло само собой, как единственно верный шаг после всего дерьма, что мы разгребли. Пышный приём? На хрен он сдался. Елена посмотрела на меня своими ясными, теперь уже видящими глазами и сказала с той обезоруживающей, чуть лукавой улыбкой, которая до сих пор сбивала меня с толку, заставляя сердце делать неуклюжий кульбит:

– Это твой город, Ник. И вся эта мишура, блеск, и немного безумная энергия – это часть тебя. А значит, свадьба должна быть в стиле Лас-Вегаса. Только ты, я, и немного рок-н-ролла.

Идея, признаться, пришлась мне по душе. Никаких сотен гостей, фальшивых улыбок и всей этой светской мишуры, от которой меня всегда тошнило. Только мы.

Организовал я всё, как обычно, быстро и без лишних сантиментов. Нашёл то, что в рекламных буклетах называлось «очаровательной аутентичной свадебной часовней» – на деле небольшое, чуть китчевое заведение с неоновой вывеской, от которой рябило в глазах, и, разумеется, с неизменным Элвисом Пресли в белоснежном костюме со стразами, готовым благословить наш союз своим бархатным баритоном. Без него, как справедливо заметила Лёля, «Вегас не Вегас». Анну и Мёрфи мы попросили стать свидетелями. Мой верный помощник даже прослезился, когда я сказал ему об этом, а Анна фыркнула что-то вроде «Наконец-то, я уж думала, не доживу», но я слышал в её голосе неподдельную радость.

Костюм себе я выбрал классический, чёрный, идеально сидящий, сшитый на заказ у моего портного. А Елена сама нарисовала эскиз платья. Что-то невероятно лёгкое, струящееся, цвета слоновой кости, которое, казалось, было создано, чтобы подчёркивать каждый изгиб её фигуры, которую я знал наизусть. Лучшая швея штата, как мне её отрекомендовали – маленькая, суетливая итальянка с горящими глазами, – корпела над этим произведением искусства недели две и содрала с меня сумму, за которую можно было бы прикупить небольшой частный самолёт. Но это, блядь, было совершенно неважно. Тот момент, когда Лёля впервые его примерила, и в её глазах отразились одновременно восторг, удивление и какая-то детская, почти забытая радость– вот это стоило всех денег мира.