Книга Осень. Латте. Любовь, страница 83 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

Вот бы родиться в другой семье. В другом году. Вот бы быть роковой женщиной с красными губами и на черных шпильках. Я бы встретила его в баре нашего клана и разбила бы ему сердце так же, как он сейчас делает это со мной.

Но я всего лишь Эйвин Магвайр, принцесса мафии и дочь его лучшего друга. Мак не сможет полюбить девушку, которую знает с ее рождения.

– Произнеси это, – сипло выдыхаю я. – Скажи свое «во-вторых».

Не выдержав, я зажмуриваюсь и опускаю голову на свои согнутые колени. Страшно слышать хруст, с которым он сейчас пройдется по моему уже разбитому сердцу, но это необходимо. Здесь, в проклятой беседке, в которую я больше никогда не зайду, мы раз и навсегда решим все недосказанности, и этот жуткий, пробирающий до мурашек хруст я буду ощущать всем телом только один раз в жизни.

Ведь когда Мак объяснит, что не любит меня, я выйду отсюда невестой Белломо.

Решение, принятое за долю секунды, кажется худшим из всех, что я принимала в своей жизни, – даже хуже прямой челки или бессонной ночи перед экзаменом. Но оно единственное, что у меня осталось.

Руки, которыми я обхватываю колени, дрожат, но непонятно откуда взявшаяся внутренняя сила не позволяет ломаться прямо здесь. Не перед Маком. Тогда я точно останусь ребенком, а так… Клянусь себе, что, вернувшись в комнату, закроюсь в ванной и буду плакать так, чтобы небеса обрушились градом на его дом. Чтобы рай и ад объединились отомстить за мое разбитое сердце и превратили его жизнь в чистилище.

– Эйвин, посмотри на меня, – хрипло просит он.

Выдержать удар. Один-единственный удар, это не должно быть настолько больно. Я поднимаю голову, с усилием разлепляя веки, и вижу, что Мак сидит на корточках передо мной. Его очки подняты наверх, к растрепанным волосам, и на переносице остался красный след.

Еще никогда Мак не выглядел настолько живым человеком.

– Я бы никогда не смог играть с твоими чувствами, но…

– Но ты меня не любишь.

– Но твой отец меня убьет, – перебивает он в ответ. – И будет прав.

Я застываю, сраженная этой короткой и совершенно неромантичной фразой, которая сейчас заполняет душу, растекаясь теплом и даже жаром. В сто раз круче признания в любви.

Мак. Мой Мак… Боже, как же неверно я поняла его нерешительность!

– Его я беру на себя, – уверенно отвечаю я.

– Не торопись, – поджимает губы он. – Мы еще ни о чем не договорились.

– Я люблю тебя, – спокойно, словно не первый раз в жизни, произношу я. – А что чувствуешь ты?

– Ох, Эйвин, как же у тебя все просто, – вздыхает Мак. – Это ведь… может еще быть и не любовь.

– А что тогда? Думаешь, я бы стала признаваться, если бы это было таким же временным увлечением, как фраппучино на фундучном молоке? – вскидываюсь я. – Ты ничего не понимаешь.

– Не буду спорить. Но тогда объясни.

– Я ведь даже на выпускной пошла без пары.

– Помню.

– И ни разу не говорила с тобой о парнях.

– Это тоже помню.

– Потому что всегда любила тебя! – Сталь внутри меня крепнет и пронизывает все тело, превращаясь в настоящий стержень.

Мне не нужно подтверждение словами – Мак все равно не так много их говорит. Мне не нужно подтверждение поступками – я видела их всю свою жизнь.

Мне нужно лишь заглянуть в медовые глаза и понять, что я любима. Его взгляд такой же, как у меня, – и только сейчас, когда очки больше не скрывают чувства, я могу наконец это понять. И этой уверенности в глубине зрачков достаточно.