Книга Осень. Латте. Любовь, страница 84 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

– Представь, что это может пройти.

Мак опускается на колени, протягивает руку и убирает с моего лица длинную челку. Между его бровями снова залегает беспокойная складка, и я сильнее вцепляюсь пальцами в колени – так хочется эту руку поцеловать. Солнце поднимается все выше, и вот лицо Мака полностью освещено. Без очков оно становится таким живым – видно легкую дрожь тонкой мышцы у брови, которую они обычно маскируют.

– Это не пройдет, – медленно качаю головой я. – За столько лет не прошло.

– За сколько?

– Восемь.

Он застывает еще сильнее, а потом вдруг опускает голову и улыбается только правым уголком губ.

– Надо же, а я-то думал, мои два года прозвучат как серьезная заявка.

Его слова пронзают меня насквозь, заставляя застыть, не отводя взгляда. Осознание сковывает каждый мускул в моем теле: Мак любит меня вот уже два года. Панически перебирая в памяти каждое слово, которым мы перебросились, и каждый взгляд, я все еще не могу найти тот самый момент.

– Когда? – с трудом выдавливаю я из себя.

Он все понимает и мотает головой в сторону, но улыбка становится только шире: она наконец захватывает и второй уголок его губ.

– Помнишь, ты заходила в бар перед вечеринкой в академии?

Я помню. Это был… эмоциональный вечер. Мы с подружками два часа выбирали самые взрослые вещи в моем гардеробе, и я так надеялась, что Мак меня заметит. Но вместо него заметил в стельку пьяный Мэтт, который умудрился еще и отвесить шуточку, может ли принцесса переодеваться в шлюху вне Хэллоуина.

– Мэтт, – кивнула я.

– У тебя были такие, – он показывает на свои глаза, – черные тени, или как это называется?

– Смоки айс.

– Да, очень точное определение. И меня к стулу приморозило. А когда Мэтт открыл рот, я пытался вмешаться, а ты… помнишь? Отодвинула меня, взяла кружку с пивом и разбила об его голову.

– Я разозлилась.

– А я влюбился, – пожимает плечами Мак.

Резко расцепив пальцы, я поднимаюсь, оказываясь в той же позе, что и он: на коленях. Напротив Мака. Теперь он так близко, что…

Он только что признался в любви. Не понимаю, чего еще я жду?

Крохотное движение вперед – всего пару дюймов, – и мои губы находят его. Мак словно сомневается, даже застывает на мгновение, но потом решительно обхватывает меня за талию и целует в ответ. Мягко, осторожно, сдержанно… Аккуратные движения сводят меня с ума, и хоть это мой первый раз, сразу хочется большего.

Все внутри горит странным ласковым огнем. Я кладу раскрытые ладони на грудь Мака и чувствую, как он напряжен: его безумие, так похожее на мое собственное, требует выплеснуться наружу.

Еще дюйм – и я уже прижимаюсь к его телу, заставляя перестать сдерживать то, что в нем пылает. И у меня почти получается: поцелуй становится настойчивее, глубже. Голова кружится от сбывшейся мечты.

Я столько раз представляла этот момент. И никакие фантазии не идут в сравнение с его губами, которые захватывают мои. С его языком, который мягко касается моего. С его руками, все сильнее обхватывающими меня.

Сумасшедшая ли я, что влюбилась в лучшего друга своего отца? Возможно. Но Мак не разумнее меня, ведь он испытывает ответные чувства.

Когда мы наконец отстраняемся, мои губы горят. Только в этот момент я понимаю, что все это время не дышала: Мак стал моим воздухом и всем моим существом. Был только он – и до сих пор есть только он.