Книга Осень. Латте. Любовь, страница 85 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

– Мы – покойники, – выдыхает он. – Твой отец…

– Мне все равно, – улыбаюсь я. – Но теперь даже не надейся, что я выйду за Белломо.

Его глаза сужаются, и спустя мгновение Мак прижимает меня к себе. Настолько крепко, что мне снова нечем дышать, – но я растворяюсь в этом объятии и с радостью отвечаю на него.

– Если этот сосунок хотя бы посмотрит на тебя, я вырежу ему глаза, – обещает Мак мне на ухо. – Я больше никогда не отпущу тебя, бонни, только не теперь. Я люблю тебя и ни за что не смогу отказаться от своих чувств.

– Я тоже люблю тебя, Мак, – шепчу я в ответ, а из глаз почему-то катятся слезы.

– И ты не будешь решать никакие вопросы со своим отцом. Оставь заботы мне, хорошо?

– Ты говоришь, он убьет тебя.

– Тогда я умру за нашу любовь. И поверь, это будет одна из немногих вещей, которые я сделаю с честью.

Я крепче обхватываю его за талию, вдыхая родной запах кофе, пороха и металла. Только что серая осень Чикаго стала моим любимым временем года.

И будет им всегда.

– Если бы мы жили в шестнадцатом веке, тебя бы точно сожгли на костре, – неожиданно сказала Берти, когда я крутилась перед зеркалом.

– С чего бы? – Я бросила удивленный взгляд на подругу.

– Потому что ты чертовски привлекательна! Рыжие волосы, зеленые глаза… Фигурка как у куколки! Пожалуй, ты лучшая версия Джулианы Мур.

– Ты так думаешь? – Я рассмеялась и передала подруге тушь. – Тогда ты… лучшая версия Скарлетт Йоханссон.

– Согласна! – без стеснения заявила Берти и подмигнула мне. Она действительно была похожа на голливудскую звезду, только без тонны косметики.

– Главное, не стать самой лучшей версией, как в «Субстанции»^[23]. – Я засмеялась, вспомнив окончание нашумевшего фильма.

В учебное время почти каждое утро у нас начиналось одинаково: Берти после пробежки принимала душ, завтракала и заходила за мной, к счастью, идти ей было недолго – живем мы в соседних подъездах. Наша дружба была идеальной. Существовало только одно но между нами. Я была совой, а она – жаворонком. Чтобы Берти дала мне поспать подольше, я старалась заинтересовать ее косметикой. Пока она экспериментирует перед зеркалом, я могу валяться в кровати. Самый лучший план!

Берти встряхнула светлой челкой, приоткрыла рот и стала красить ресницы.

– А мы уже решили, что будем делать на Хэллоуин? – стараясь не попасть в глаз кисточкой, спросила Берти.

– Ой, совсем забыла, что Мюнхен – центр этого праздника! Обязательно нужно чем-то заняться! – съязвила я.

– Может, и не центр, но упырей повыползает немало. А это весело!

– Ты правда хочешь пойти развлекаться? – Я не разделяла всеобщего восторга от этого праздника, и тому была причина. Но о ней не хотелось вспоминать и тем более с кем-то обсуждать. Даже с лучшей подругой.

– Ты же знаешь, Леони, что в нашем городе Хэллоуин всегда проходит атмосферно. Мы не должны оставаться в стороне от веселья. Надо только только изучить программу развлечений на эти выходные. – Берти закончила красить ресницы и теперь оценивала свой внешний вид в зеркале.

– Что прекрасного в Хэллоуине? – Я сидела на кровати, поджав к себе колени и обняв их руками. – Серьезно? Пугать себя? Это то же самое, что делать татуировки, – причинять себе боль за свои же деньги. Как и выщипывание бровей, но его не считаем. Уродские костюмы, тыквенный кофе, аромат которого окутывает весь город, или фильмы ужасов, заполонившие кинотеатры? Лучше бы устроили второй День святого Валентина! Это же намного лучше! Шоколад, мармеладки и романтичные истории с хеппи-эндом.