Онлайн книга «Пригнись, я танцую»
|
У нее во взгляде скользит паника. Откуда это? Сама не знает, что делать? – Нужно искать другие пути, – добавляет она. – Другие пути? – переспрашивает Том. – Мы уже подняли дозировку таргета. Иммунотерапия мне как мертвому припарка. Гормонотерапия бесполезна. Химия меня убьет. Экспериментальные препараты мне никто не даст. У нее сползает лицо, как в фильме ужасов. Или это в глазах плывет? Том зажмуривается и легко трясет головой, пытаясь вернуться в реальность и не словить бледного. Таблетка, которой он закинулся перед приездом сюда, вообще ничего не делает. – Я уже изучил вопрос, доктор Райт, – замечает он. – Чем мне помогут другие пути? – Я думаю, стоит попробовать курс химиотерапии в слабой дозировке. В комбинации с иммунотерапией это поможет нам выиграть время. Том пытается прочесть между строк все, что она говорит: еще ни разу Жасмин не звучала так неуверенно. Ощущение, будто она больше не верит в его ремиссию, начинает маячить неприятным предвестником смерти в уголке сознания. Другие пути, выиграть время – разве это не прикрытая салфеткой кучка говна, которую пытаются впарить умирающим людям под видом оптимизма? – Допустим, мы попробуем химию, – поднимает он на нее взгляд. – Что это нам даст? Сколько времени? – Около полугода, – честно отвечает Жасмин. – Мистер Гибсон, необходимо держаться, вы входите в сложную… Держаться. После этого слова Том не слышит больше ничего, что она говорит. Он отлично сделал свое домашнее задание и понимает: Жасмин больше не видит шансов на ремиссию. Быстро же они пришли от борьбы за его здоровье к короткой битве за то, чтобы просто задержаться на этой земле. В раскосых глазах его лечащего врача отражается живой покойник Том Гибсон. Он не хочет спрашивать, сколько ему на самом деле осталось: явно меньше, чем его устроит. Даже боль сейчас отходит на второй план, чтобы не мешать ему осознавать простую, как пенни, истину. Том умирает, и боль в желудке – всего лишь первый звон похоронного колокола. – Давайте знаете как поступим, – выдавливает из себя он, – мы ведь понимаем, что химия убьет меня неконтролируемо. Первый сеанс, или второй, или пятый… Я могу умереть между ними. – Мистер Гибсон… – Мне нужны таблетки от боли. Сильные. С остальным я разберусь сам. – Среди нас двоих врач – я, – напоминает Жасмин. – Среди нас двоих только я умираю, – отбивает аргумент Том. – Мы оба это понимаем, так давайте хотя бы не врать друг другу. Ее лицо каменеет, застывая бесстрастной маской. Жасмин больше не спорит: она выписывает рецепт и молча провожает, пока Том, пошатываясь, добредает до двери. Вот она, заведующая отделением. А что она могла сделать? Третья стадия рака, ноль иммунитета, вагон вредных привычек, которые годами подтачивали его здоровье. Том живет с онкологом, он знает все методы лечения рака, какие есть, когда-то существовали и какие только разрабатываются. Они еще в самом начале обсудили все возможные схемы: таргетная терапия была его единственным шансом. Шанс, очевидно, не сработал. Что ему теперь делать? Том сжимает в руках рецепт и заходит в аптеку на первом этаже. Обменяв бумажку на баночку с таблетками, он еле дожидается, пока выйдет на улицу, чтобы закинуть в себя первую. К моменту, когда он падает за руль «Индиго», она уже начинает действовать – или ему просто так сильно хочется в это верить. |