Книга Пригнись, я танцую, страница 220 – Саммер Холланд

В ее глазах скапливаются слезы, и Том улыбается, чтобы подбодрить. Он не хочет ничьих слез о себе: наоборот, единственное желание – это чтобы воспоминания о нем были радостными. Особенно у Бекки, у нее и без его смерти много дерьма в жизни.

– Все будет хорошо, – обещает Том. – И заметьте, отец Ричардс добился, чего хотел: мы все помогли друг другу.

– Да пошел он в жопу, – отворачивается Зак. – Мы сами это сделали.

Прощаясь со своим клубом «Завтрак», Том обнимает их обоих с благодарностью, пытаясь молча показать все тепло, которое чувствует. Незнакомые люди стали его новыми друзьями, единственными, с кем всегда можно было быть откровенным, как бы паршиво себя ни чувствовал. Теми, к кому он приходил со своими настоящими страхами, кто чувствовал то же, что и он.

В церковь они заходят вместе и на последней в его жизни мессе сидят притихшими. Том вместо молитв повторяет одну и ту же просьбу: дать ему смелости сделать все правильно. Не предать себя, не позволить страху управлять, не струсить в последний момент. Ему так нужна эта пресловутая сила духа, потому что на волевых он больше не справится.

Кажется, сегодня вся церковь его провожает: здесь особенно спокойно и даже как-то благостно. Проблемы и переживания остаются за воротами, и впервые за долгое время к Тому приходит то самое чувство, много лет назад определившее его отношение к вере: умиротворение. Словно Бог дает ему то, о чем Том так просил.

Дорога домой выдается долгой: «Индиго» намертво застревает в необычной пробке у Уильямсбергского моста. Том понимает, что в его списке людей, с которыми нужно поговорить, не хватает еще одного человека: мамы. Они не виделись уже почти восемь лет, и это всегда было одной из вещей, о которых он жалел.

Может, прошло уже достаточно времени и ей удалось его простить?

Сколько бы телефонов Том ни сменил, номера мамы и Джун он не удалял никогда. Так что, быстро пролистав адресную книгу до нужной буквы, он просто нажимает на кнопку звонка. В динамике слышатся долгие протяжные гудки, один, другой… Вряд ли мама знает его нью-йоркский номер, так что должна снять трубку.

– Алло, – слышится такой знакомый, хоть и постаревший голос.

– Привет, мам, – улыбается Том, игнорируя сигналящие машины со всех сторон. – Это я.

– Кто?

– Твой сын Том… Мама, ты вообще помнишь, что я есть?

– Я сказала тебе тогда, у меня больше нет сына. Что тебе нужно?

Сердце рвется на куски, и все, что он чувствовал в церкви, растворяется в автомобильных гудках и ее суровом тоне.

– Я умираю, мам. У меня рак, мне осталось всего пару месяцев… Я только хотел поговорить.

– Это Господь наказывает тебя за грехи, – с отвращением отвечает та. – Ты преступник, предал свою семью, бросил свою страну. Мне не о чем с тобой говорить.

– Некоторые вещи не меняются, да? Просто скажи, как Джун. У нее все в порядке? Мам, рак – это генетическое… Пусть Джун регулярно проверяется, ладно?

Ответом ему служит короткий сигнал отключения звонка.

Том снимается с места, горько улыбаясь своему будущему. Можно жениться и стать достойным членом общества. Можно сколько угодно быть молодым гением, изобретать полезные вещи, поднимать машины в воздух… но мама никогда не забудет тот факт, что все это произошло на украденные когда-то деньги. И не простит капли крови на них.