Книга Девять поводов влюбиться, страница 39 – Сола Рэйн, Мария Манич, Юся Нова, и др.

Ее раскрасневшиеся щеки и прерывистое, как и у меня, дыхание отвечают на вопрос, на который мне был необходим ответ.

Я тоже нравлюсь Шелби Грэхем. Наш поцелуй – не бутафорский, а настоящий.

Шелби

Он поцеловал меня. Трэвис Барнс углубил поцелуй, разрушая все сомнения о взаимности наших чувств. Я думаю об этом всю дорогу к дому и не могу заткнуть мысли и на секунду, вспоминая его вкус.

«И вообще, ты можешь говорить, что кадр получился неудачным, и целоваться с ним, пока он в тебя не влюбится! Как тебе такое, малышка Би?»

Вспоминаю слова подруги, и тихий смешок срывается с моих губ.

– Ты смеешься? – спрашивает Трэвис, останавливая меня прямо у дома. – Что означает этот миленький смешок?

Барнс поправляет мою шапку, пока я нагло рассматриваю его невероятно красивую улыбку.

– Ты поцеловал меня.

– И это смешно? Звучит как оскорбление, медвежонок. Я что, настолько плох?

Настолько хорош, что я сделаю это…

Шагнув вперед, я хватаюсь за края расстегнутой куртки Барнса и, встав на носочки, целую его. Трэвис не теряется, обхватив мою талию, он углубляет наш поцелуй, запуская язык. Миллионы маленьких стеклышек вонзаются под кожу, пока я наслаждаюсь вкусом губ лучшего парня, сжимающего меня в объятиях, как самое дорогое, что у него есть.

Отстранившись на мгновение, блондин заглядывает в мои глаза.

– Ты станешь моей девушкой, Грэхем?

Улыбнувшись, я смущенно киваю:

– Я буду твоей девушкой, Барнс.

– Доброе утро, Шелби.

Шумно зевнув, тру костяшками пальцев веки, чтобы помочь себе проснуться.

Шелби?

Быстро открыв глаза, пытаюсь рассмотреть выражение лица отца, который удобно устроился на краю моей кровати.

– Я думала, ты забыл мое настоящее имя, пап. А как же Шелли-Джелли-Белли? Мармеладный Боб? Яйцо Фаберже?

– Мне позвонил твой дядя и рассказал, что совершенно точно видел, как ты целовалась с Трэвисом на склоне, а потом и у нашего дома.

– А мой дядя продал свой бар и нанялся в частные сыщики?

– Он просто прогуливался у спуска.

Фыркнув, я поднялась с кровати и, скрестив руки, встала напротив отца.

– Это твоих рук дело?

– Я что, похож на того, кто будет нанимать людей для преследования собственной дочери? – смеется он, поедая пенку с капучино.

Отобрав чашку, выпиваю кофе в несколько глотков и, присев на корточки, прожигаю отца взглядом.

– Поклянешься на мизинчиках, что это не ты?

– Бен должен был мне две сотни.

– Ты хреновый отец! – Помещаю пустую чашку ему в руку и захожу в гардеробную комнату, чтобы напялить поверх пижамы первые попавшиеся вещи.

– Вот как? А может, я отец, который просто переживает за свою единственную и любимую дочь? – слышится из кухни.

– Я уже взрослая, и за меня не нужно переживать!

– Ну уж прости, Шелби. Не хочу, чтобы ты сделала то, о чем будешь жалеть всю свою жизнь. Ты вернешься в Нью-Йорк, а Трэвис останется в Аспене. Вы из разных миров!

– Я буду жалеть, если не сделаю этого, пап! – Я срываюсь на крик и возвращаюсь в комнату, натягивая по дороге шерстяной свитер.

– Думаешь, он тот самый?

– Чертики, да! Я влюблена в него с того дня, как ты притащил меня к Барнсам на просмотр Олимпийских игр! Как считаешь, он заслуживает звание «тот самый»?

– Трэвис отличный парень. В этом нет ничего плохого.