Книга Долина золотоискателей, страница 105 – Габриэль Коста

Когда я вхожу к Рею и Алтею в конюшню, они оба демонстративно отворачивают морды. Обычно я вывожу их из загона с рассветом и возвращаю только к закату, а сегодня, измотанный разборками с Ридами, проспал. Если Алтей, более продажная скотина, может поменять свое мнение ради морковки, то Рей будет фыркать, пока я не загоняю его до хрипоты.

С Алтеем я разделываюсь быстро, предложив сочное яблоко, – и вот конь уже нетерпеливо бодает дверь, спеша на волю. Рей капризничает: от яблока он отворачивает голову, всем видом показывает, что преграды для него – мелочь и он лишь из уважения ко мне еще не вышел на улицу сам. Его ум и мимика в очередной раз поражают меня. Словно человек, словно еще один непутевый, но оттого не менее любимый брат. Я, как обычно, просто открываю ворота, ставлю воду и жду, пока он сменит гнев на милость. Времени у нас немного, но, честно говоря, Рей готов к скачкам. Он обожает соревноваться с другими лошадьми, а Алтей ему в этом не помощник. Он резвый, молодой конь, но соперничать с моим дьяволом бы не смог.

– Ладно, дружище, я понимаю, что немного запоздал, но и ты должен простить меня! Мне пять плетей дали! Вся спина до сих пор горит, как от укусов муравьев! Я должен был отлежаться, – говорю я. Рей все не поворачивает ко мне голову, хотя глазами косит в мою сторону. – У нас с тобой великая цель, дружище, нам надо спасти ранчо от проклятых крыс. Мы же не любим крыс?

Он ржет так, будто понял, о каких крысах речь. Еще немного – и запрягут меня, а Рея посадят сверху. Дожили! Благо никто не видит, как я уговариваю коня на тренировку.

– Мы обязаны прийти первыми, понимаешь? Теперь на кону не только год оплаченной аренды, но и судьба всей нашей земли. – Он поворачивает голову, а я продолжаю говорить. – Да. Не будет зеленой травы, речки по вечерам. Забудем о вкусной еде, и ночлег станет волей случая. Дорога превратится в дом. – Я говорю серьезно и вижу, как Рей выходит из стойла.

Зато меня накрывает паника. Я по-настоящемупонимаю, о чем говорю. Позавчера я переживал за сестру и ее девичью честь, вчера – за свою задницу, а сегодня я переживаю за свой мир. Проиграв скачки, мы будем вынуждены уехать. И нет, мы не получим за ранчо и цента. Скорее всего, нам придется распродать всю утварь, драгоценности матери и Патриции. Я бросаю взгляд на Алтея, потом – на Рея. И лошадей тоже придется продать? Своих друзей? Ни за что! Я лучше поубиваю одного Рида за другим, чем отдам Рея другому человеку. Друзей не предают и не продают на аукционе. Я поднимаю голову на крышу. Ее давно стоило заменить, но даже эти гнилые доски слишком дорогие для Ридов. Все. Они не достойны топтать наши поля, смотреть на долину и ни в коем случае не должны одержать верх. К черту золото. Мое сердце принадлежит этой земле, и я буду ее защищать… Я закрываю глаза, прокручиваю в памяти последнюю пару недель. Враг – искупление, друг – кара, медь – кинжал и, по всей вероятности, я сам на него напоролся. Но крови не будет: медь – мягкий и податливый металл.

Рей фыркает. Я опять забыл о нем. Забыл обо всем, кроме долины.

– Иду я, иду.

День больше не кажется знойным. Не знаю, что на меня нашло на крыше, может, какое наваждение, но пока мы с Реем добрались до тренировочного поля, я даже немного продрог. Солнце закрыли облака, мой разум – жажда мести. Разминка длится чуть больше обычного. Не стоило мне пропускать вчера тренировку. Мышцы, как механизм: чуть постоят без дела и уже скрипят. Зато после разминки пыль опять поднимается столбом и не оседает, пока мы носимся от старта к финишу. В какой-то момент я понимаю: мне тренировка нужна чуть ли не больше, чем Рею. На несколько часов я перестаю думать о цене проигрыша и полностью отдаюсь бешеной скачке. Спина после порки болит с новой силой, но боль лишь подстегивает меня. Она вообще действует на меня иначе, чем на других: заставляет яростнее драться, кричать, бороться. Я давно заметил, что стоит моему телу разнежиться, как мысли улетают куда-то в небеса. Поэтому порку я воспринял, как встряску, а не как наказание.