Книга Долина золотоискателей, страница 103 – Габриэль Коста

Он еще вспомнит пророческие слова, когда болезнь погубит ее. Спустя три года матушка резко начнет кашлять и чахнуть на глазах. Из цветущего цветка, гордого и прекрасного, она превратится в беспомощную женщину. В день смерти только у Грегори хватит смелости проститься с ней и разделить последние мгновения.

Ему будет казаться, что в смерти она не увидела кары или злого рока, лишь разглядела то самое место… где могла бы почувствовать покой.

Грегори отпустит ее на небеса, но не из своего сердца.

Я жую кашу с таким отвращением, будто мне наложили навоза. Позавчерашний разговор до сих пор отдается горечью и болью в сердце. Отец вчера выпорол нас за драку. Похвалил за то, что заступились за сестру, и выпорол. Точнее, выпорол меня и Хантера, а Джейдену обещал заслуженные пять плетей, когда тот окончательно оправится от ожогов. Благо били нас не сильно и по спине. Не знаю, получил ли хоть кто-то из Ридов подобную выволочку, но пять плетей за то, что я выбил стул из-под задницы Колтона, – пустяк.

С Грегори мы, логично, не виделись, ибо подняться с кровати не нашлось сил, а он не решился пробраться ко мне в комнату. Я лишь надеялся, что он украл какую-нибудь еду и не голодал. Он призраком прячется на ранчо, избегая отца по логичным причинам. Сестра и братья не упоминают его, не спрашивают меня о его судьбе. Патриция вообще мало разговаривает, но хотя бы успокоилась. Отец ушел в дела – так глубоко, что про золото пока не узнал. Шторм еще обрушится, однако мне хочется задержать непогоду.

– Спасибо, Патриция. – Я встаю из-за стола и смотрю на сестру. Она не отвечает, даже не поднимает глаз, братья тоже едят молча. Отец уже куда-то ушел, но на столе мирно остывает лишняя тарелка с кашей. Обычно такую сервируют для матери, в память о ней, но порция стоит чуть ли не посередине стола. – А это кому? У нас гости?

– Это порция для сеновального чучела, – бросает Хантер, усмехнувшись. – Возьми еду Грегори и скажи, что, если в следующий раз я не досчитаюсь яиц и отец спросит с меня, он их, как змея, глотать будет целиком.

– Отстал бы ты от него, и так парню не повезло, – смущенно ворчу я, стараясь скрыть удивление.

Значит, то, что Грегори прячется у нас, не секрет. Можно аккуратно провести его сегодня домой. Сено – неплохая кровать, но перина – совсем другое дело.

– Спасибо, Патриция, – снова говорю я сестре.

– Это Джейден вообще-то, – уточняет Хантер. Патриция и Джейден подозрительно молчат. – Иди ты уже к своему дружочку, смотреть на твою кислую мину противно. Вам надо натаскать Рея так, чтобы он успел сделать два круга, пока проклятые Риды плетутся позади. – Темные глаза брата прожигают во мне дыру. – Не смей проиграть, Франческо.

– Ты пьян? Чтобы я проиграл? Проспись и подумай над своими словами! – Я гордо задираю подбородок, беру тарелку и кусок хлеба для Грегори и, не смотря на брата, иду прочь с видом оскорбленного достоинства.

– С порожка не упади! – кидает вслед Хантер.

Иногда мне самому не терпится отправить брата куда-нибудь чему-нибудь учиться. Его саркастичная рожа так и просит пару крепких ударов кулаком.

Во дворе я осматриваюсь в поисках отца. Будет подозрительно, если я пойду с тарелкой на сеновал. Однако на улице ни души. Даже рабы куда-то подевались. Солнце довольно высоко, а значит, необходимо вывести Рея на пробежку, а то забудет, как гарцевать. Отец сознательно порол меня несильно, чтобы не травмировать перед скачками. Раны почти не доставляют неудобств. Я надеюсь выжать из Рея максимум и сам не собираюсь отставать от него.