Книга Фиктивная жена для герцога-монстра, страница 192 – Элина Амори

Он повернулся к кровати, но его взгляд, прежде чем упасть на свиток, скользнул по лицам в первом ряду. И в этом скользящем взгляде, обращенном к императрице и принцам, мелькнула ликующая, не скрываемая более уверенность.

— Преклоните колени, — скомандовал Верховный жрец. — Внемлите императорскому указу. Примите его последний завет.

С шуршанием шелков и звяканьем шпор придворные и родственники начали опускаться на колени. Брант медленно, с видимым внутренним усилием, опустился на одно колено, потянув меня за собой. Мы оказались в первом ряду перед ложем умирающего монарха и его жрецом-вестником.

Украдкой я подняла глаза. И увидела, как императрица переглянулась с Эльдриком — быстрым, многозначительным взглядом полного взаимопонимания. Они знали. Они уже читали этот свиток. Или написали его сами.

А Верховный жрец разворачивал свиток с неторопливой, театральной торжественностью победителя, которому некуда спешить. Черная восковая печать треснула под его пальцами с сухим щелчком. Он бросил взгляд на императора. Тот лишь слабо, едва заметно кивнул, его взгляд был пустым, устремленным куда-то в пространство за спиной жреца — или в пустоту собственного отречения.

Мои пальцы похолодели в руке Бранта. Он тоже все видел. Я чувствовала, как его тело напряглось до предела, будто готовясь к удару, который уже занесен и вот-вот обрушится.

Он превратится в дракона, и мы улетим, вот на что я надеялась. Улетим куда-нибудь на север. И правда, не мог же император просто так сказать нам, что где-то там живет дракон. А два дракона, пусть и в изгнании, уже значительная сила. Если получится объединиться, то мы хотя бы выживем. Да, эти мысли придали мне сил. И я в ответ сжала руку Бранта, стараясь приободрить иего.

Верховный жрец выпрямился во весь рост, кашлянул в кулак, уверенно глядя в свиток. Да, наша судьба была предрешена. Комната замерла. А Верховный начал читать:

— «Силою власти, данной мне кровью и престолом…»

Эйлин

Верховный начал читать, и я невольно прижалась к Бранту:

— «Силою власти, данной мне кровью и престолом, и внемля высшей мудрости…»

Он делал паузы, растягивая момент, бросая торжествующие взгляды на своих сообщников. На императрицу, уже не скрывающую улыбку. На Эльдрика, светящегося триумфом. Даже Лориан, бледный как полотно, понимал: имя в этом свитке его политическая, а возможно, и физическая смерть. Брант же был обречен вдвойне. Меня заранее трясло от страха.

И вдруг слабый, хриплый голос с кровати перебил жреца.

— Я еще в силах, — прошептал император Кассиан, с трудом поднимая трясущуюся руку. — Я в силах прочитать свой последний указ.

Верховный жрец на мгновение сбился. Но потом, плохо скрывая раздражение за маской почтительности, протянул ему пергамент. Пальцы Кассиана дрожали.

— Не вижу, посвети мне, — легко махнул император рукой личному слуге, стоявшему на коленях справа у изголовья.

Тот поднялся, поднял массивный канделябр с тремя толстыми восковыми свечами и поднес ближе. Император в этот же миг потянулся свитком навстречу.

— Осторожно, ваше величество! — воскликнул Верховный, но было поздно.

Угол свитке, тот самый, где густыми чернилами было вписано имя, коснулся пламени свечи, которое тут же перекинулось набумагу. И мне показалось, что пламя вспыхнуло неестественно быстро, будто кто-то помог… магией? Неужели слуга? Или Брант?