Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 18 – Милана Усманова

Утром я составила список необходимых дел. Первым пунктом значилось электричество, без него невозможно было нормально жить, не говоря уже о работе кафе. С этой мыслью я застыла, глядя в блокнот. Работа кафе? Неужели я всерьёз думаю об этом?

Ещё три дня назад я была женой успешного бизнесмена, хозяйкой большой квартиры, женщиной, которая заказывает продукты с доставкой и ходит в спа-салон раз в неделю. А теперь сижу в пыльной подсобке и размышляю, как восстановить дело отца.

Удивительно, но эта мысль не вызвала паники. Наоборот, в ней чувствовалась какая-то правильность, словно жизнь, сделав круг, вернула меня туда, где я всегда должна была быть.

В городской электросетевой компании меня приняли с подозрением. И их можно было понять: немолодая женщина с кругами под глазами просит восстановить подачу электричества в заброшенное здание, предъявляя документы двадцатилетней давности.

— Нам нужны актуальные документы о праве собственности, — хмуро сказала девушка за стойкой. — И заявление от владельца.

— Я и есть владелица, — настаивала я. — Это здание принадлежало моему отцу, а теперь перешло ко мне по наследству.

Два мучительных часа ушло на объяснения, звонки, заполнение бланков. В итоге мне выдали временное разрешение на подключение — на месяц, до предоставления всех необходимых бумаг.

— И учтите, — строго сказала девушка, — это только временно. Если не предоставите документы, мы снова всё вам отрубим.

Я поблагодарила с подобающей случаю смесью трепетного внимания и смирения. Сейчас это было победой. Маленькой, но такой необходимой.

К обеду в кафе появилось электричество. Щёлкнув выключателем, я едва не расплакалась от восторга, когда старая люстра под потолком вдруг засветилась тусклым, но тёплым светом. Часть лампочек перегорела, но даже этого хватило, чтобы помещение сразу ожило, стало менее мрачным.

Следующим пунктом была генеральная уборка. Я снова вооружилась перчатками, тряпками, чистящими средствами, купленными в большом количестве в хозяйственном магазине по пути из электросетей. И принялась за работу.

Слой пыли на столах и стульях был таким толстым, что его можно было собирать лопатой. Паутина свисала с потолка причудливыми гирляндами. В углах обнаружились мышиные гнёзда, сухие листья, занесённые ветром через щели, окурки, видимо, кто-то из местныхподростков забирался сюда зимой погреться.

Я мыла, терла, выметала, выносила мусор. Распахнула настежь двери, впуская свежий воздух и свет. Сняла фанеру с окон, и они засияли, хоть и грязные, но целые.

Устав и проголодавшись, сбегала в магазин, купила сэндвич, прихватила небольшую упаковку кофейных зёрен и пару пачек три в одном, две бутылки воды, сливки, печенье, и отправилась назад.

К вечеру главный зал кафе преобразился. Деревянные столы и стулья, вычищенные от грязи, оказались на удивление крепкими и даже стильными в своей простоте. Барная стойка из тёмного дуба снова обрела благородный блеск. Старый буфет, протёртый от пыли и паутины, выглядел как винтажный элемент интерьера, за который в модных заведениях платят большие деньги.

Я разобрала полки за стойкой. Мытьё посуды, сохранившейся с тех времён, превратилось почти в археологические раскопки. Каждая чашка, каждое блюдце хранило воспоминания. Вот эту большую керамическую кружку любил пожилой профессор, заходивший каждое утро перед лекциями. А из этих синих чашек с белым рисунком пили кофе молодожёны, снимавшие квартиру неподалёку.