Книга Развод. В клетке со зверем, страница 16 – Милана Усманова

***

- Мам, это тебе, - Илья протянул мне рисунок - цветные карандаши, детская улыбающаяся фигурка, солнце и дом.

- Это прекрасно, милый, - я обняла его, рассматривая рисунок. - Это ты?

- Да, - он показал на фигурку. - А это наш домик. Маленький, но счастливый.

Я удивленно посмотрела на рисунок. Дом действительно был крохотным, не похожим на наш особняк.

- Почему он такой маленький?

Илья пожал плечами:

- Не знаю. Просто... маленькие домики кажутся уютнее. Как у бабушки в деревне.

Я кивнула, чувствуя комок в горле. Дом моей матери был простым, старым, с потертой мебелью и скрипучими половицами. Но в нем я всегда чувствовала себя в безопасности. По крайней мере, до того, как Роман стал частью моей жизни.

- Что за художества? - голос Романа раздался из дверного проема. Он вошел, бросив взгляд на рисунок в моих руках.

- Илья нарисовал нас, - я протянула ему листок, надеясь, что он не заметит маленький «счастливый домик».

Роман изучил рисунок с той же внимательностью, с которой обычно читал деловые отчеты.

- Почему дом такой маленький? - спросил он, и у меня внутри всё сжалось. - У нас большой, красивый дом. Ты должен гордиться им, а не фантазировать о какой-то лачуге.

- Я просто… - начал Илья, но Роман перебил его.

- И почему меня нет на рисунке? Где папа?

Илья побледнел, опустил глаза:

- Я… я забыл. Прости, папа.

- Забыл? - Роман поджал губы. - Своего отца забыл нарисовать?

- Он просто не закончил, - быстро вмешалась я. - Правда, милый? Ты ведь собирался дорисовать папу?

Илья благодарно взглянул на меня и кивнул:

- Да, конечно. Я сейчас же добавлю.

Роман смягчился, потрепал сына по волосам:

- Вот и хорошо. Семья должна быть вместе. Всегда.

Когда он вышел, Илья схватил карандаш и торопливо начал рисовать еще одну фигуру - повыше, в костюме.

- Мам, - прошептал он, не поднимая глаз от рисунка. - А почему ты всегда соглашаешься с папой?

Вопрос ударил меня под дых своей внезапной честностью. Я не знала, что ответить. Не могла сказать правду, что боюсь, что сломлена, что давно перестала быть собой.

- Потому что мы с папой стараемся быть единой командой, - наконец выдавила я.

Илья поднял на меня глаза - темные, как у Романа, но с совсем другим выражением. В них была тревога. Понимание, слишком глубокое для шестилетнего ребенка.

- А если папа ошибается? - спросил он тихо.

- Папа редко ошибается, - автоматически ответила я, оглядываясь на дверь. - Впрочем, многие люди ошибаются. Даже взрослые.

Илья задумчиво наклонил голову, продолжая рисовать:

- Максим в садике сказал, что его папу забрали в полицию. Потому что он бил маму.

Моё сердце остановилось на мгновение. А потом забилось так быстро и громко, что казалось, Илья должен слышать этот стук.

- Это…очень грустно, - осторожно сказала я, пытаясь сохранять спокойствие.

- А наш папа может? - Илья поднял глаза, и в них было что-то такое пронзительное, что я почувствовала, как внутри всё сжимается. - Тебя ударить?

Я не знала, что ответить. Ложь застряла в горле, правда была слишком страшной. Оглядевшись еще раз, присела рядом с сыном и взяла его ладошки в свои.

- Папа очень любит нас, - мягко сказала я. - Он просто бывает… строгим. Но всё, что он делает, он делает для нашей семьи.

Илья смотрел на меня так, будто пытался найти в моих словах что-то большее, какую-то скрытую правду, которую я не решалась произнести.