Книга Развод. В клетке со зверем, страница 17 – Милана Усманова

- Я знаю, - наконец сказал он и внезапно обнял меня крепко-крепко. - Я люблю тебя, мама. Очень-очень.

- Я тоже люблю тебя, малыш, - прошептала я, прижимая его к себе и чувствуя, как к глазам подступают слезы. - Больше всего на свете.

В тот вечер, укладывая Илью спать, я долго сидела у его кровати. Когда он уже засыпал, я услышала его сонный голос:

- Мама, если папа будет на тебя злиться, я тебя защищу.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Мой маленький рыцарь. Которому не должно быть дела до таких вещей. Который должен быть защищен сам, а не пытаться защищать меня.

- Спи, родной, - прошептала я, целуя его в лоб. - Всё будет хорошо.

Той ночью мне приснился сон. В нем я бежала по темному лесу, крепко держа Илью за руку. Мы искали выход, какую-то невидимую тропинку к свету. И где-то вдалеке был дом - маленький, но тёплый. Такой, как на рисунке сына.

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем. Рядом спал Роман, его рука привычно лежала поперек моей груди - не объятие, а удержание. Я осторожно отодвинулась и тихо пошла в ванную.

Глядя на своё отражение в зеркале, вдруг поняла, что не узнаю женщину, смотрящую на меня оттуда. Бледная, с потухшими глазами и напряженным, постоянно настороженным выражением лица. Где та юная, полная мечтаний и энергии Лея, которая когда-то спорила о современном искусстве и планировала выставки?

Она исчезла. Растворилась в этом доме, в этом браке, в этом страхе, который стал неотъемлемой частью каждого дня.

Но что-то во мне еще билось. Что-то упрямое, яростное. Что-то, что не позволяло полностью сдаться. И это что-то сейчас шептало:ради Ильи. Ты должна быть сильной ради него. Ты должна показать ему другую модель взаимоотношений. Другой мир. Чтобы он не стал таким, как Роман.

***

- Лея, милая, все ли хорошо? - голос Елены Михайловны, соседки по дачному участку, вырвал меня из задумчивости. - Ты так побледнела.

Мы сидели в беседке на нашей загородной даче, пили чай. Роман уехал с Ильей на рыбалку - редкий случай их совместного времяпрепровождения без моего присутствия. Елена Михайловна, пожилая профессор литературы, часто заходила к нам, когда мы приезжали на выходные. Роман не одобрял этого общения, но и не запрещал открыто - видимо, потому что она была женой влиятельного чиновника и к тому же достаточно пожилой, чтобы не представлять в его глазах «угрозы».

- Просто устала, - я попыталась улыбнуться. - Плохо спала.

- Кошмары? - спросила она, внимательно глядя на меня поверх очков.

Я замерла, не зная, как ответить. Кошмары? Да, каждую ночь. Только они не прекращались с пробуждением.

Елена Михайловна вдруг накрыла мою руку своей сухой, теплой, с выступающими венами.

- Знаешь, - сказала она тихо, - когда я была в твоем возрасте, я тоже жила во сне. В смысле, настоящая я та, что думала, чувствовала, мечтала - существовала только в моих снах. Наяву же была лишь тень, исполняющая роль.

Я потрясенно посмотрела на нее. Эта элегантная, уверенная в себе женщина… тоже?

- Моя мама часто говорила: «Молчание - золото», - продолжала Елена Михайловна. - Особенно для женщины. Не спорь, не возражай, не имей своего мнения. И я поверила. На двадцать лет поверила, представляешь?

Она покачала головой, глядя куда-то вдаль:

- А потом он умер. Мой первый муж. И знаешь, что я почувствовала? Не горе. Не утрату. А свободу.