Книга Развод. В клетке со зверем, страница 24 – Милана Усманова

- Я боюсь разочаровать его, - наконец сказала я. - Сделать что-то не так.

- И что происходит, если вы делаете "что-то не так"? - её голос был мягким, без нажима.

- Он… расстраивается.

- И как это выглядит?

Я смотрела на свои руки, не решаясь поднять глаза:

- Он может накричать. Или выразить свое недовольство физически.

Повисла тишина. Я подняла взгляд и увидела в глазах Марины Сергеевны понимание. Не жалость, не шок - просто тихоепонимание.

- Лея, - мягко сказала она, - то, что вы описываете, звучит очень тревожно. Вы не должны жить в страхе расстроить своего мужа. И тем более, никто не имеет права выражать недовольство "физически".

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Услышать от постороннего человека то, что я сама себе не позволяла признать годами, оказалось нестерпимо больно и одновременно облегчающее.

- Может быть, я преувеличиваю, - пробормотала я, пытаясь овладеть собой. - Он очень много работает, устает…

- Усталость не оправдывает насилия, - твердо сказала Марина Сергеевна. - Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Я кивнула, чувствуя, как что-то внутри, какая-то часть меня, которая годами оправдывала Романа - съеживается и отступает.

- У нас есть ребенок, - прошептала я. - Сын. Ему шесть.

- Он становится свидетелем напряженных ситуаций между вами?

- Иногда, - я вспомнила лицо Ильи на лестнице, его испуганные глаза. - Но сейчас всё чаще.

Марина Сергеевна кивнула:

- Дети очень восприимчивы. Даже если они не видят конфликты напрямую, они чувствуют напряжение, страх. И это влияет на их развитие, на их понимание того, как выглядят нормальные отношения.

Именно этого я и боялась. Что Илья вырастет, считая нормой то, как Роман обращается со мной. Что он либо сам станет таким же, либо позволит кому-то так обращаться с собой.

- Что мне делать? - я посмотрела на Марину Сергеевну с отчаянием. - Я не могу просто уйти. Он найдет меня. Он заберет сына. У него связи, деньги, влияние.

- Сейчас, в этот момент, вам не нужно принимать никаких радикальных решений, - спокойно ответила она. - Важно осознать ситуацию и начать работать с ней. Есть некоторые шаги, которые вы можете предпринять для собственной безопасности.

Она открыла ящик стола и достала небольшой блокнот:

- Во-первых, начните документировать происходящее. Даты, события, что именно произошло, были ли свидетели. Храните эти записи в надежном месте, куда муж не имеет доступа.

Я взяла блокнот, чувствуя, как дрожат руки.

- Во-вторых, - продолжила Марина Сергеевна, - постарайтесь создать сеть поддержки. Есть ли кто-то, кому вы можете доверять? Друзья, родственники?

Я покачала головой:

- Он отдалил меня от большинства людей. А те, кто остался… это его круг. Они ничего не заметят, даже если я приду с синяками под глазами.

- Понимаю, - кивнула она. - Тогдамы начнем с того, что у нас есть. С наших встреч. Вы готовы продолжать терапию?

- Да, - я почувствовала странное облегчение от того, что сделала первый шаг. – Только это должно остаться конфиденциальным. Если Роман узнает…

- Всё, что происходит в этом кабинете, защищено врачебной тайной, - уверила меня Марина Сергеевна. - И в документах страховой компании будет указано только, что вы обращались по поводу тревожного расстройства.

Я кивнула, чувствуя благодарность за ее понимание.