Книга Развод. В клетке со зверем, страница 27 – Милана Усманова

Однажды вечером, когда Роман задержался на работе, а Илья уже спал, я достала свой дневник и перечитала записи за последние недели. Это была ужасающая хроника унижений, страха и боли. Я не могла поверить, что это моя жизнь. Что я позволила этому случиться. Что я так долго терпела.

В тот момент я приняла решение: я должна найти выход. Не сразу, не импульсивно - но обдуманно, тщательно спланировав каждый шаг. Ради себя. Ради Ильи. Ради нашего будущего.

В дверь спальни тихонько постучали. Я быстро спрятала дневник и открыла.

На пороге стоял Илья, сонный, в пижаме с супергероями.

- Мама, мне приснился плохой сон, - пробормотал он, потирая глаза.

- Иди сюда, малыш, - я обняла его и привела к своей кровати. - Хочешь рассказать, что тебе снилось?

Илья забрался под одеяло и прижался ко мне:

- Мне снилось, что папа кричит на тебя. А потом ты исчезаешь. И я не могу тебя найти.

Я почувствовала, как сердце сжимается от боли и любви.

- Я никуда не исчезну, - прошептала я, гладя его по волосам. - Я всегда буду с тобой. Обещаю.

- Правда? - он посмотрел на меня серьезно, по-взрослому. - Даже если папа будет очень злиться?

- Правда, - твердо сказала я. - Даже тогда.

Илья вздохнул и закрыл глаза. Вскоре он заснул. Я смотрела на его лицо, такое безмятежное во сне, и чувствовала, как внутри растет решимость.

Я больше не могла жить в страхе. Не могла продолжать этот спектакль идеальной семьи, за кулисами которого насилие и контроль. Не могла позволить Илье расти в доме, где нормой считается унижение матери.

Пришло время действовать. Это будет долгий путь, полный риска и неопределенности. Но любая дорога лучше, чем золотая клетка, в которой я провела столько лет.

Я крепче обняла сына и закрыла глаза, позволяя себе на мгновение представить другую жизнь. Жизнь, где мы оба свободны. Где не нужно бояться шагов на лестнице, звука открывающейся двери, тона голоса.

Жизнь после Романа.

И впервые почувствовала не только страх, но и надежду.

- Как вы себя чувствуете после нашего прошлого разговора? - Марина Сергеевна внимательно посмотрела на меня, когда я устроилась в уже привычном кресле.

Прошло две недели с момента моего решения действовать. Две недели особой осторожности и тихого сопротивления. Я продолжала вести дневник, собирала понемногу деньги, которые прятала в старой книге на полке, и изучала информацию о юридических аспектах развода и опеки в приватном режиме браузера.

- Странно, - честно ответила я. - Как будто я проснулась после долгого сна. И теперь вижу всё в другом свете.

Марина кивнула:

- Это обычная реакция. Осознание меняет оптику восприятия.

- Иногда мне кажется, что я сошла с ума, - призналась я тише. - Что преувеличиваю. Что наша ситуация не такая уж страшная. Что другие живут и похуже.

- Это тоже типичная реакция, - мягко сказала она. - Насилие часто вызывает самосомнение у жертвы. К тому же абьюзеры обычно активно культивируют это сомнение, заставляя думать, что проблема в вас, а не в их поведении.

Я вспомнила, сколько раз Роман говорил: "Если бы ты не провоцировала меня, мне бы не пришлось повышать голос", "Ты сама виновата", "Ты всё преувеличиваешь". Как часто я сомневалась в собственном восприятии, в своих чувствах.

- Мне страшно, - призналась я. - Что если я всё испорчу? Что если он заберет Илью?