Книга Развод. Временное перемирие, страница 59 – Лия Латте

«Правда, что муж пытался вас убить?», «Что с акциями компании?», «Ваша бабушка причастна?».

Он открыл дверь своей машины — черного, мощного внедорожника, — усадил меня на пассажирское сиденье и захлопнул дверь, отрезая звук.

Тишина.

Он обошел машину, сел за руль и немедленно заблокировал двери. Только тогда он позволил себе выдохнуть.

— Куда мы? — спросила я, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу.

— Домой, — сказал он просто. — В твой настоящий дом. В старую квартиру. Там тихо. И там я буду рядом.

Машина тронулась. Я смотрела в боковое зеркало, как удаляется особняк, превращаясь в серую точку. Я не чувствовалажалости. Я чувствовала, как от меня отваливаются куски прошлой жизни, оставляя саднить обнаженную душу.

Спустя час я сидела на табуретке в своей старой девичьей «однушке». Здесь пахло пылью, старыми книгами и застоявшимся, сухим воздухом, но для меня сейчас это был запах рая.

Дмитрий хозяйничал у плиты. Он двигался по моей крошечной кухне, где едва можно было развернуться вдвоем, с удивительной грацией. Он нашел старую банку кофе, вскипятил воду в турке.

Я сидела, закутавшись в плед, и смотрела на его спину. Меня все еще била мелкая дрожь.

В прихожей хлопнула дверь — Семен Борисович. Детектив вошел на кухню, выглядя еще более помятым и уставшим, чем обычно. Он молча достал сигареты, открыл форточку и закурил.

— Пап, ты как? — тихо спросил Дмитрий, передавая ему чашку с водой.

Я вздрогнула. Пап?

— Нормально, сынок, — хрипло ответил детектив, принимая чашку. — Старею просто. Раньше такие ночки давались легче.

Я переводила ошеломленный взгляд с одного на другого. Сходство проступило только сейчас: тот же разрез глаз, та же упрямая линия подбородка.

— Вы… вы отец и сын? — прошептала я.

Семен Борисович усмехнулся, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.

— А вы думали, почему Дима пошел в аналитики? Я всю жизнь «в поле» отбегал, хотел для сына работы почище. А он все равно влез. Кровь не водица.

— Мы работаем вместе, Катя, — пояснил Дмитрий, садясь рядом со мной. — Отец — по безопасности, я — по финансам. Когда Кирилл начал свои игры, мы поняли, что нужно действовать сообща.

— Ладно, лирику потом, — Семен Борисович стал серьезным. — Его посадят, Екатерина Алексеевна. Антонова — точно. А вот по вашему мужу… сложнее. У него адвокаты-звери.

— Но шприц! Сообщение!

— Это улики. Но, Катя… — детектив повернулся ко мне всем корпусом. — Есть кое-что похуже. То, что объясняет всё. И поведение вашей бабушки, и… почему Кирилл вообще оказался в вашей жизни.

Я напряглась.

— Почему бабушка его покрывала?

— Она боялась правды о вашем отце. И о его… самом большом грехе.

— О папе?

— Она боялась правды о вашем отце. И о его… самом большом грехе.

— О папе?

— Мы подняли старые архивы, Катя. Девяносто шестой год. Строительство торгового центра «Северный». Там произошла трагедия. Рухнули перекрытия. Погибли пятеро рабочих. Официально — несчастный случай. Реально — халатность и экономия на материалах. Ваш отец… он откупился. Заплатил следователям, закрыл дело.

Я закрыла рот рукой. Мой отец. Мой герой.

— Но среди погибших был его друг. Прораб Андрей Самойлов.

— Самойлов? — я подняла глаза. — Как… Кирилл?

— Именно. Андрей Самойлов и ваш отец дружили с института. Они начинали вместе. И когда Андрей погиб по вине вашего отца… Алексея Петровича это сломало. Он жил с этим чувством вины каждый день.