Книга Развод. Временное перемирие, страница 75 – Лия Латте

— Я понимаю, — сказала я, не оборачиваясь. — Я все понимаю. Но простить я не могу. За свои поступки надо платить. Он выбрал месть. Я выбираю закон.

Старик тяжело поднялся.

— Что ж… Ваше право. Бог вам судья.

Он вышел, шаркая ногами.

Я стояла и смотрела на свое отражение в стекле.

— Ты как? — спросил Дмитрий, подходя сзади.

— Нормально, — соврала я. — Просто… мне его жаль. Кирилла. Он мог быть счастлив. Мы могли быть счастливы. Если бы не тени прошлого.

— Тени исчезают в полдень, — сказал Дима. — Завтра засветит солнце. И теней не останется.

Я повернулась и уткнулась лбом ему в плечо.

— Завтра. Все решится завтра.

Зал «Метрополя» гудел, как трансформаторная будка. Я стояла за кулисами, в узком темном коридоре, прижимаясь лбом к прохладной стене, и слушала этот гул. Там, по ту сторону тяжелой бархатной портьеры, собрались все: акулы бизнеса, кредиторы, журналисты, которые еще вчера поливали меня грязью, и те, кто просто пришел посмотреть на падение дома Измайловых.

— Ты как? — Дмитрий подошел сзади, мягко коснулся моего плеча.

Я повернулась. Он был в безупречном костюме, спокойный, собранный. Моя личная скала.

— Ноги дрожат, — честно призналась я, протягивая ему руку. Пальцы мелко вибрировали. — И тошнит. Я боюсь, что выйду туда и забуду все слова.

— Не забудешь. Ты говоришь правду, а правду забыть невозможно.

Он поправил микрофон-петличку на лацкане моего пиджака. Его пальцы на секунду задержались на моей коже, и это тепло придало мне сил.

— Помнишь план?

— Да. Сначала проект, будущее. Потом — прошлое.

— Если почувствуешь, что не можешь, просто посмотри на меня. Я буду в первом ряду, прямо по центру. Я выйду и уведу тебя. Плевать на всех.

— Я смогу, — я выдохнула. — Я должна.

Ведущий на сцене объявил мое имя. Гул стих, сменившись вежливыми, жидкими хлопками.

— Пора, — шепнул Дима и слегка подтолкнул меня вперед.

Я шагнула из спасительного полумрака в слепящий, безжалостный свет софитов.

Зал был полон. Сотни глаз. Камеры на штативах, нацеленные на меня, как дула винтовок. Вспышки слепили. Я прошла к прозрачной трибуне, положила на нее папку, которую даже не собиралась открывать, и подняла глаза.

Я видела их лица. Скепсис, холодное любопытство, жадность. Они ждали шоу. Ждали оправданий слабой женщины, которую обманул муж. Ждали слез.

— Добрый день, — мой голос, усиленный динамиками, прозвучал уверенно. — Спасибо, что пришли.

Зал затих.

— Вы все ждете, что я буду говорить о скандале, — начала я, не отводя взгляда. — О моем муже. Об аресте. О судах. Мы к этому перейдем. Но сначала я хочу показать вам то, ради чего мы здесь собрались. Будущее.

Я нажала кнопку на пульте. На огромном экране за моей спиной вспыхнула заставка: «Новый Горизонт».

— Мой отец, Алексей Измайлов, мечтал построить этот город. Не просто квадратные метры бетона, а пространство для жизни. Он не успел, но мы сделаем это за него.

Я говорила о проекте пять минут. Четко, по делу. О зеленых крышах, о социальной ответственности, о новых стандартах. Я видела, как меняется выражение лиц инвесторов. Скепсис уступал место интересу. Шмидт, сидевший во втором ряду, одобрительно кивнул кому-то из своих. Это был хороший, крепкий бизнес.

— Но, — я сделала паузу. Экран за моей спиной погас, оставив меня в луче прожектора одну. — Любой дом, даже самый красивый, стоит на фундаменте. И если фундамент гнилой, замешан на лжи — дом рухнет.