Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 48 – Лия Латте

Игра продолжалась, но грань между ней и реальностью становилась все более размытой.

Он чуть наклонился ко мне, понизив голос до интимного шепота:

— Знаете, Наталья, я очень рад, что тогда, в тот день, я все-таки решился подойти к вам. Вы… вы удивительная.

Щеки вспыхнули. Это было частью сценария, я знала, но его голос, его взгляд… они заставляли сердце биться чаще. Я опустила глаза, изображая смущение. Хотя почему изображая? Я действительно было ужасно смущена сейчас.

— Вы тоже… Марк. Я не ожидала, что такой серьезный, занятой человек…

— Иногда самые неожиданные встречи оказываются самыми важными, — он взял мою руку в свою, на этот раз уже не «случайно», не запланировано, и его пальцы нежно сжали мои. — Я очень надеюсь, что это только начало нашей истории.

Марк поднес мою руку к губам и легко, почти невесомо коснулся тыльной стороны ладони поцелуем. Его глаза смотрели на меня так, что колениподогнулись бы, если бы я стояла. От этого жеста, от это взгляда у меня перехватило дыхание. Этого… этого уж точно не было в нашем сценарии!

Или я что-то пропустила?

Этот легкий поцелуй остановил все мысли в моей голове. Этого не было в сценарии. Ни единым словом, ни намеком. Когда он поднял голову, его глаза смотрели на меня в упор – тепло, пристально, и в них ясно читалось такое глубокое, почти интимное чувство, что у меня перехватило дыхание.

По спине пробежал холодок, но это был не страх, а скорее предчувствие чего-то… запретного, волнующего.

Я отдернула руку, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. Щеки пылали, сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из груди.

— Марк… — прошептала я, совершенно растерявшись. Что сказать? Обвинить его в нарушении «сценария»? Поблагодарить за столь убедительную игру, которая уже переставала быть просто игрой? Или сделать вид, что ничего особенного не произошло?

Он чуть заметно усмехнулся, но в его глазах не было и тени насмешки. Скорее, какая-то странная, глубоко спрятанная задумчивость.

— Простите, Наталья. Кажется, я увлекся ролью, — сказал он так спокойно, будто речь шла о выборе десерта. Но я видела, как напряглись желваки на его скулах, выдавая внутреннее напряжение. Он тоже был не так невозмутим, как хотел казаться.

«Увлекся ролью». Какая удобная, все объясняющая формулировка. Но что-то в его взгляде, в этой мимолетной, почти неуловимой эмоции, которую я успела поймать, настойчиво говорило о другом. Или это я сама отчаянно хотела, чтобы это было так? Хотела поверить, что за ледяной броней этого сложного, властного человека скрывается что-то живое, настоящее, способное на… обычные человеческие чувства?

Остаток нашего «свидания» – а как еще это можно было назвать после всего? – прошел в странной, почти наэлектризованной атмосфере. Мы пытались вернуться к нашему вымышленному сценарию, говорили о чем-то незначительном, но та особая нотка, которая появилась между нами после его жеста, уже никуда не исчезла.

Я путалась в словах, отвечала невпопад, чувствуя себя ужасно неловко. Он был немногословен, но время от времени я ловила на себе его долгие, внимательные взгляды, от которых по коже бежали мурашки, а сердце замирало.

Когда официант принес счет, Марк расплатился, небрежно бросив на столик несколько крупных купюр.