Книга Последнее лето нашей любви, страница 7 – Лариса Акулова

И первым пунктом моего плана по побегу является успешная сдача экзаменов в московский университет. Моя мечта — быть журналисткой. Брать интервью, проводить расследования, общаться с людьми — что может быть прекраснее? Для меня это не просто мечта, а смысл жизни, который я нашла еще в одиннадцать лет. Именно поэтому училась так прилежно. "Жаль только, что Федор моих желаний не разделяет. И как быть в таком случае? Получается, если я поступлю и перееду, он того же сделать не сможет. Наши отношения окажутся под угрозой. Я его слишком сильно люблю, чтобы вот так просто бросить", — думаю, сердясь на чужую логику. Ну кактак можно? Неужели ему совсем плевать на собственное будущее? Только спорт в голове у парня, но без достижений это ничего не значит в современном мире.

Последняя мысль подстегивает меня. Раньше бы я завалилась после бессонной ночи сразу спать, но сейчас вместо этого сажусь за учебники. Их на столе очень много, и все нужно проштудировать. Хоть знания из них в моей голове уже давным-давно, не помешает освежить их, мало ли что я могла упустить. Тем более, именно таким образом я всегда справляюсь со стрессом.

Стресс в моей жизни дело обычное. Привычное до зубного скрежета. Особенно плохо морально мне становится тогда, когда мама начинает в очередной раз читать нотации. Для неё это, видимо, очередной развлечение — поиздеваться над дочерью, которая всеми силами старается не стать такой, как она. Эта женщина упрямо видит свою реинкарнацию во мне. Это злит меня, и пугает.

— Хах, — выдыхаю, со скукой смотря в учебник отчаянно нелюбимой мной физики. Все эти тела и расчеты движения никогда мне не нравились. Так зачем читаю сейчас, когда знаю, что они мне не понадобятся? Карьеру в сфере ядерных технологий делать не собираюсь, — такая глупость, но удивительно, что именно она меня расслабляет.

Это и впрямь странно. Но, похоже, мои мозги решили отдохнуть, помахав ручкой напоследок, и теперь делают совсем не то, чего от них хочет их хозяйка. Я все также продолжаю читать параграф, пусть ничего в голове и не откладывается. Но когда терпеть это становится совершенно невозможно, решаю, что пора бы привести себя в порядок после ночной вечеринки у одноклассницы на даче.

— Не лей зазря воду, — сразу же приказывает мне мать, когда дверь в ванную я еще не успеваю закрыть за собой.

Как будто я стану её слушать. Если мне надо принять душ, значит, так и поступлю. Не ходить же грязной до самого вечера, воняя запахом десятков подростков, упившихся вусмерть алкоголем. Ещё и бле-вотина Фёдора, которая попала на меня, пока он был в совершенно бессознательном состоянии, не хочет отмываться от рук. Меня едва не тошнит, когда я вспоминаю, как этим отвратительным фонтаном меня обдал собственный парень, которому как бы полагается быть обходительным и вежливым. Тут же он повёл себя, словно свинья.

Как мне его переубедить? Что сделать, чтобы Федя чуть серьезнее отнесся к собственнойжизни?

Учитывая, что тягомотина со школой наконец-то закончилась, теперь мне даже дышать становится легче. Нет больше никаких домашних заданий, никаких лабораторных работ, тем более нет никакой уборки в классе — это я ненавидел с семи лет, не желая возюкать мокрой столетней тряпкой по полам, на которые большинство старшеклассников банально плюют. Натурально так харкают, ничуть не стесняясь тех, кто находится рядом. Поэтому эта работа моя самая ненавистная.