Книга Последнее лето нашей любви, страница 8 – Лариса Акулова

Но все ещё скучно, сколько бы я не рассуждал о том, что наконец наступила долгожданная свобода. Даже мысли о Нине не вызывает ничего, кроме вполне банальной физиологической реакции — у меня встаёт. Даже несмотря на то, как было хре-ново совсем недавно, организм молодой, следовательно, очень быстро оклемался. Не видя другого выхода, как успокоить себя, спускаю руку вниз, прямо под резинку спортивных штанов, вначале её облизнув — так скользить будет лучше, жаль, что смазки нет рядом. Если задуматься, то я вообще серьёзно рискую, ведь нахожусь в автобусе, и в двух рядах от меня сидят люди. Однако, меня это не останавливает, наоборот, только так подстегивает продолжать самоудовлетворение.

Оборачиваюсь, на всякий случай удостоверившись в том, что никто не следит, и двигаю рукой жёстче. Когда чувствую, что ор-газм уже близко, достаю салфетку из пачки, которую положил в карман спинки переднего сидения. Кон-чаю прямо в неё, стирая с чл-ена остатки семени. Выдыхаю расслабленно и почти сразу засыпаю, думая о том, что на сборах спортивных так расслабиться уже не получится, потому что др-очить в комнате, полной мускулистых парней и мужиков такое себе удовольствие. Разве что в туалете уединяться, что тоже почти нереально, так как они все совмещенные в том центре, куда я еду. Но поспать мне не дают.

— Пожрать хочешь? — Неожиданно появляется рядом со мной один из ребят, которые входят в ту же команду, что и я. Стёпка тот ещё долбаклюй, в этом мы с ним похожи, наверно, именно поэтому смогли найти общий язык. Он подает мне пачку сухариков с таким видом, будто предлагает последнюю еду на свете, вкуснее которой нет ничего. — Бери, не стесняйся.

— Ты же знаешь, что я такое не ем, — приходится отказаться, потому что, в отличие от него, за своей диетой и физической формы слежу тщательно. Ну, еслине считать редких алкогольных возлияний на вечеринках после выпускного. Достаю из рюкзака контейнер, в котором лежит гречка с курицей и огурцами, дразня при этом Степана, — вон, смотри, какая вкуснятина. Разве это хуже твоих дурацких гадостей?

С удовольствием поедаю собственный обед, который приготовил в последний момент перед уходом из дома, в то время как друг смотрит на меня с голодом и жадностью в глазах.

— Что, теперь ты хочешь, чтобы я поделился? А вот ф-иг тебе, — без малейшего сожаления сообщаю спортсмену, что пусть он ест свою химию, а на мою гречу даже не покушается. — И вообще, ты что-то хотел? Нам ещё ехать и ехать, может, лучше отдохнуть, пока есть такая возможность?

— Ты же знаешь, что сон в автобусе такое себе. Всё тело затекает, и потом на тренировке чувствуешь себя амебой. Поэтому не предлагай всякие глупости. Я лучше во что-нибудь поиграю, — парень любит залипать в телефонных приложениях, тратит на них львиную долю своего свободного времени. Этого я никогда не понимал. — Ладно, бывай, если что, разбужу тебя на конечной.

Но спать мне совсем не хочется. Наверно, именно потому, что я переволновался морально. Нервные срывы часто ведут к тому, что сбивается биоритм, что в свою очередь оборачивается плохими спортивными результатами. Я же без хоккея свою жизнь не смыслю, стараюсь выкладываться на все сто.

Часто задумываюсь, возможно ли вообще зарабатывать с помощью этого вида спорта? Знаю, что возможно, но для этого надо быть исключительным игроком. Являюсь ли я таковым, вот в чем вопрос. Все мои достижения до восемнадцатилетия считать не стоит, потому что моя команда играла только в местных, максимум областных, чемпионатах — там, где мало шансов показать себя. Лучший вариант это найти агента, который будет ратовать за мое устройство в лучшую команду, чем есть сейчас, но как его найти, если я сижу в нашем зажо-пинске? Вопрос пока остается без ответа.