Книга Последнее лето нашей любви, страница 78 – Лариса Акулова

— Пойдем, приляжешь. Уже все сделано, что нужно было, — чуть ли не держит меня подруга, и я с удивление понимаю, насколько она сильная, не смотря на хрупкое телосложение. Расположив меня на кровати, присаживается рядом. — Ну вот, все хорошо.

Оно хлопочет надо мной, будто курица-наседка над цыплятами. Укрывает одеялом, приносит чай с имбирем:

— Попей, я где-то читала, что при токсикозе такой помогает.

— Сейчас накаркаешь на шесть полосок, — сил кидаться подушками у меня нет. Погано настолько, что я не помню, когда в последний раз такое было.

Щелкает таймер. Пять минут прошло.

— Ну давай посмотрим, какой сюрприз меня ждет, — протягиваю руку к стаканчику. Закрываю глаза на секунду, а после открываю и смотрю. — Черт. Черт!

Положительный тест падает прямо на пол. Остальные два я в порыве ярости бросаю сама.

— Ясно, я стану скоро крестной, видимо, — Ольга на мой перфоманс смотрит без всяких эмоций.

— Сделаю аборт, — моментально зреет решение в моей голове.

Хоть я всегда и считала, что это грех, но теперь, сама столкнувшись с проблемой, осознаю, что аборт стал бы неплохим решением.

— То есть, тебя не волнует, что в будущем могут быть проблемы с уже желанной беременностью? — видимо, Оля решает стать моей совестью. — Нинок, не надо рубить с плеча. Вот ты только узнала, а уже хочешь избавиться от ребенка. Почему?

Надеюсь, она шутит, задавая этот вопрос.

— Посмотри посторонам, мы в общежитии. Только-только поступили в университет. Денег у меня мало, их едва хватает на еду и одежду. А ты предлагаешь родить ребёнка, на которого нужно выложить кучу рублей, внимания, сил. Как ты себе это представляешь вообще? — раз не шутит, значит, мне надо быть с ней откровенной. — Оль, может у тебя и родители бы помогли в такой ситуации, но моя мама едва концы с концами сводит, а ведь ей ещё и брата нужно обеспечивать. На неё я точно не могу повесить этого ребёнка. Это неправильно. А сама не смогу его поднять.

— От кого он хоть, у тебя есть соображения?

Снова хочу чертыхнуться. Она ведь права. Я спала и с Фёдором, и с Дмитрием. Получается, это может быть от кого-то из них. Но какая разница, если хочу сделать аборт? Как будто это что-то изменит.

— Тебе надо сказать своим партнёрам, что теперь у кого-то из них будет ребёнок. Будет нечестно, если ты не дашь право выбора им или самому малышу, — вновь давит Ольгина.

Как странно слышать подобные рассуждения от девушки восемнадцати лет. Неужели она бы действительно родила, если бы залетела? Получается, что так. Оказывается, я совсем не знаю приятельницу.

Но я не она, и думать мне нужно только о себе. Кто знает, как сложится моя жизнь, если я этого не сделаю. Возможно, учёба полетит коту под хвост, образование не получу, останусь без профессии, зато с кричащим младенцем на руках. Мало приятного и совсем не вдохновляет.

— Хотя бы дай себе время подумать. Пожалуйста, хотя бы ради меня, — умоляющим голосом просит Оля, сделав при этом самое невинное выражение лица, на какое способна.

Я уступаю. Думаю несколько дней о том, что делать дальше. Но начинаю с того, что иду в женскую консультацию к гинекологу. Сдаю кровь, чтобы окончательно убедиться в положении, затем делаю узи, получая на руки снимок чего-то крошечного, больше похожего на фасолину, чем на человека. Что действительно бесит, так это врачиха, которая тут же начинает меня уговаривать оставить ребёнка. Она вещает и вещает о том, насколько вреден для женского организма аборта, как я буду счастлива, когда мелкий появится на свет, и мне хочется ей надавать пощечину за это. «Это все гормоны!», — оправдываю свои жестокие мысли таким незамысловатым образом.