Книга Сдавайся, страница 114 – Наталья Юнина

Ловлю себя на мысли, что это увлечение может перейти не только на профессиональный уровень, но и в будущем поможет стать финансово независимой. И это не из разряда поставить галочку и доказать себе, что могу, как с пианино. Мне действительно нравится. Нравится все, за исключением одного: все это с подачи скотины. Самоуверенный всезнающий козел снова оказался прав. Ненавижу. С каждым днем все больше и больше. Правда, не знаю кого больше: его или себя.

Наверное, все же себя. Не играй я в десятидневный игнор от его сообщений и звонков, сейчас бы, возможно, не гипнотизировала потолок в ночи. Ночь — самое ненавистное время. Потому что оно свободно! За ноутбук не сесть, ибо мозг уже не может воспринимать информацию, когда весь день был и без того в это погружен. Остается только думать. Иногда ненависть к себе сменяется на гордость.

Не такая уж я и слабая, если держусь и не предпринимаю никаких попыток возобновить наше ненормальное общение. Но ненависть все равно захлестывает волной. Не к себе, так к нему. Тоже мне, обиженка. Десять дней проигнорировала и все? Слабак. Козел. Мудак! На колени я его поставлю. Ну-ну. Эта скотина наверняка уже трахает какую-нибудь бабу.

Я переиграла саму себя. Возможно, потому что привыкла, что прошлые ухажеры после игнора не сдавались. Но я прогадала. Крапивин не двадцатилетний парень. Единственный его спонтанный поступок, характерный для моего возраста, остался в туалете торгового комплекса. А теперь он включил взрослого дядьку, забившего на проблемную малолетку с гонором. Мудак.

— Чтоб у тебя член отсох!

Капец. Не только ляпаю это вслух, но еще и пуляю подушкой в дверь. Одно спасение — у нас хорошая звукоизоляция. На этом плюсы заканчиваются. Благо удается уснуть.

Впервые свой выходной я не хочу проводить за ноутбуком. И впервые за все время решаюсь на разговор с папой о том, о чем грежу последнее время. Я примерно знаю, чем закончится наш разговор,но попытка не пытка.

— Ну, чего стоишь, дверь подпираешь? — это паранойя или я действительно слышу не папин голос? Точнее его, но такое ощущение, что говорит в нем… Крапивин.

Нехотя открываю дверь и прохожу внутрь кабинета. А ведь когда-то я входила сюда совсем в другом расположении духа.

— Я хочу поговорить.

— Не трогал я этого мудозвона. Я тебе уже говорил.

— Причем тут он?

— Даже не знаю. Может быть, потому что мою дочь слегка подменили? Вернись, девочка, задающая неудобные вопросы, обратно.

— Я просто выросла из этого.

— Правильно говорят, бойся своих желаний.

— Короче, я хочу жить одна, — даже не знаю хорошо или плохо, что папа оторвал взгляд от компьютера. — В смысле в квартире. Съемной. Не говори сразу «нет». Ну, пожалуйста. Через несколько дней учеба. Я подобрала двушку недалеко от универа. Можно было однушку, но цены почти такие же. Ты же можешь ее снять для меня. Я даже машину не прошу, хотя у всех есть, это при том, что у них родители не олигархи. Да у нас почти все живут отдельно. Ну, пожалуйста. Что тебе стоит? — почему-то я была уверена, что услышу лаконичное «нет», но папа молчит. — Какая разница, где я буду жить, если мой телефон прослушивается и за мной таскается везде твоя охрана?

— Ну раз никакой, так зачем тебе это? — усмехаясь произносит папа.

— Имеется в виду, что для тебе никакой, учитывая, что ты знаешь обо всех моих передвижениях, а для меня есть.