Книга Сдавайся, страница 161 – Наталья Юнина

* * *

Может, идея напиться не была уж такой плохой. Крапивин, вместо того, чтобы налаживать отношения с папой, треплется с мамой о прокладках. Вашу ж маму, еще и показывает ей. Одно хорошо, за столом никто не дерется.

— Нет, спасибо, — мама отодвигает его телефон. — Меня жаба задушит тратить столько денег. Не начинали и не надо. Пусть ничего в трусах не дышит.

— Если отбросить наши разногласия, зачем так торопиться? — неожиданно произносит папа, отпивая виски. — Почему не пожить какое-то время просто так?

— Как это зачем? Они уже согрешили. Пусть женятся. Соня уже порченная. Забирай, Ярослав.

— Мама!

— Раз испортил, забирай, — настойчиво повторяет она.

— Вы не вдупляете, что ли? Женятся они по той же причине, что и вы, — отодвигая пустую тарелку, произносит обжора. — По залету. Вот я уже рожден по любви, а ты, Соня, залетная.

— Чего, блин?! Во-первых, я не беременна. Во-вторых, — хватаю бокал, чтобы вылить воду на эту наглую малолетку, но Крапивин перехватывает мою руку.

— Мы женимся не по залету, а потому что этого хотим. И это не подлежит обсуждению.

— Поговорим об этом решении хотя бы через год после семейной жизни. Если, конечно, раньше не разбежитесь, — улыбаясь произносит папа. — Надеюсь, фамилию догадаешься оставить свою, Соня?

— Ага, — киваю, прекрасно понимая, что такого не будет. Благо Крапивин не пытается ужалить папу.

Не знаю, как себе представляла собственную свадьбу, но сделать это на берегу океана при отсутствии толпы кучи малознакомых родственников и незнакомых людей — лучшее решение, о котором можно только мечтать. Равно, как и о восхищенных взглядах некогда невозмутимой сволочи, которого я когда-то мечтала уничтожитьи отомстить.

И стоит мне только оказаться на кровати без платья, как в память врезается сон, который я видела на берегу озера. Так не бывает, но это действительно было. Все точь-в-точь! И те же ощущения и мои восхищения простой обручалкой на его обалденных пальцах.

— Забыла сказать, я правда останусь Архангельской.

— Ну-ну. Вернемся домой и поменяешь паспорт. Крапивиной будешь.

— Не буду.

— Будешь.

— Ты готов пожертвовать своей фамилией, чтобы позлить папу?

— Жена должна носить фамилию мужа. И это не обсуждается. Твой отец здесь ни при чем.

— Если не наладишь контакт с папой, я с тобой разведусь.

— Боюсь, боюсь.

Закрываю глаза, когда чувствую его губы на своих. Зарываюсь пальцами в его волосы.

— А помнишь, я говорила, что отомщу тебе.

— М-м-м… что-то такое припоминаю, — отрываясь от моей шеи, бормочет Яр.

— А я ведь отомстила.

— Да ладно? Как?

— Я вышла за тебя замуж.

— Точно, месть удалась. Но на колени не встал.

— Встанешь еще. Вот увидишь.

— Боюсь, боюсь.

— Бойся, бойся.

Три года спустя

Никаких осуждающих взглядов ни из-за моего внешнего вида, ни из-за пакета с чипсами, мирно расположившегося на моем огромном пузе. И даже на валяющуюся рядом упаковку от печенья, Тиша смотрит понимающе. И на мой распухший нос, который с каждым днем дышит и выглядит все хуже и хуже, он тоже не обращает внимания. Для него я по-прежнему любимая хозяйка, пускающая его на кровать и не только.

Словно читая мои мысли, он кладет свою мордочку мне на грудь и смотрит так жалобно, что рука сама тянется за печенькой. Тиша с радостью принимает лакомство и вновь ложится мне под бок на кровать. Глажу мохнатое чудо и постепенно успокаиваюсь, и впадаю в сон.