Книга Разбитая осколками, страница 136 – Айрин Крюкова

Я открыла одну и сделала большой глоток. Холодная вода обожгла горло, но не принесла облегчения. Я выдохнула тяжело, почти со стоном, и на секунду прикрыла глаза.

Соберись, Ария. Ты должна держаться.

Я повернулась, чтобы идти обратно.

— Ари!

Я вздрогнула от голоса за спиной, сердце резко подпрыгнуло.

Обернулась.

Тайлер. Джаконда. И… Дэймон.

Я замерла.

А он здесь что делает?

— Привет, — сказал он, подняв руку в коротком жесте.

— Привет, — ответила я, чуть хрипло.

— Ну как? Есть новости? — сразу спросила Джаконда, и в её глазах было столько искренней тревоги, что у меня защемило внутри.

Я медленно покачала головой.

— Пока нет.

Я перевела взгляд на Дэймона.

— Почему ты здесь? — спросила я прямо. — Ты же… — я запнулась. Он ведь ненавидит Мэддокса. Или я так думала.

Он чуть усмехнулся, но без насмешки.

— Удивлена? — сказал он. — Он мой друг. Несмотря на прошлое.

Я мягко улыбнулась. Устало. Благодарно.

Мы вместе направились обратно. Но, подойдя к месту, где мы сидели раньше, я сразу поняла — что-то не так. Его мамы там не было.

Сердце ёкнуло.

Я тут же подошла к проходящей мимо медсестре.

— Извините, — сказала я быстро. — Тут сидела женщина… куда она ушла?

— Она вошла в палату, — ответила медсестра, не останавливаясь.

У меня перехватило дыхание.

— Уже можно зайти? — почти вскрикнула я. — Он очнулся?

— Этого я не знаю, — ответила она и ушла дальше.

Я сделала шаг к двери палаты, но меня мягко остановили.

— Подождём, пока она выйдет, — сказал Тайлер, кладя руку мне на плечо.

Я замерла. Потом кивнула.

Сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его в висках, в горле, в кончиках пальцев. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Мне хотелось ворваться внутрь. Увидеть его. Убедиться. Услышать хоть что-то.

Прошло пять минут.

Дверь палаты открылась. Его мама вышла.

Я сразу посмотрела на её лицо… и не увидела в нём счастья. Ни облегчения. Ничего. Оно было каменным.Пустым. Как будто она оставила все эмоции там, за этой дверью.

— Он очнулся? — спросила я, едва слышно.

Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Зайди, — сказала она. — И увидишь.

Я кивнула. И почти бегом вошла в палату.

Но то, что я увидела, разбило мне сердце окончательно.

Мэддокс не очнулся.

Я подошла к его кровати медленно. Слишком медленно. Будто если ускорюсь — всё исчезнет. Будто этот момент хрупкий, как стекло, и одно резкое движение разобьёт его окончательно.

Он лежал неподвижно.

Белые простыни были натянуты ровно, аккуратно, словно кто-то специально постарался придать этому месту иллюзию порядка. Провода тянулись от его тела к аппаратам, лампочки на мониторах мерцали равнодушно, механически. Машины знали, что делать. Они дышали за него. Следили за ритмом.

А я нет.

Глаза закрыты. Лицо побледнело, но даже синяки и царапины не делали его уродливым. Наоборот. Это было несправедливо. Он даже так красивый. Чёрт бы его побрал. Всегда был таким. Даже когда причинял боль. Даже когда разрушал.

Грудь поднялась. Потом опустилась. Ровно. Слишком ровно. Мне стало трудно дышать.

Я остановилась рядом с кроватью, не решаясь прикоснуться. Внутри всё сжималось, будто меня вот-вот разорвёт.

— Мэддокс… — вырвалось из меня почти неслышно.

Собственный голос показался чужим. Слабым. Неуверенным.

Тишина.

Я сглотнула, чувствуя, как ком поднимается к горлу.