Книга Разбитая осколками, страница 137 – Айрин Крюкова

— Мэддокс?.. — повторила я, уже громче.

Ничего.

В груди что-то треснуло.

Тонко. Болезненно.

Я медленно опустилась рядом с ним, пальцы сами потянулись к его руке. Тёплая. Живая. И от этого стало ещё страшнее.

— Ты… ты не можешь так, — прошептала я, глядя на его лицо. — Ты не имел права…

Слёзы начали катиться сами. Я даже не пыталась их остановить.

— Ты же обещал, — голос дрожал. — Ты обещал, что будешь ждать меня.

Губы задрожали, дыхание сбилось.

— Ты сукин сын… — прошептала я сквозь слёзы. — Очнись же! Вот же я! Я здесь!

Я сжала руку в кулак и ударила его в грудь. Не сильно. Отчаянно.

Будто хотела достучаться. Вернуть. Вытянуть его обратно.

И вдруг… Он дёрнулся. Едва заметно.

Из его груди вырвался глухой, хриплый звук. Болезненный, живой.

Я застыла.

Сердце пропустило удар.

Медленно, почти боясь поднять взгляд, я посмотрелана его лицо.

Глаза были открыты. Тёмные. Сосредоточенные. Смотрящие прямо на меня.

Мир качнулся.

— Что?.. — выдохнула я. — Ты…

Он моргнул. И в уголке его губ появилась слабая, едва заметная улыбка.

— Когда ты вошла… — прохрипел он, — я уже был в сознании.

Я не сразу поняла смысл слов.

А потом меня накрыло.

— Ты… — голос сорвался. — Ты притворялся?..

Слёзы хлынули с новой силой. Я ударила его ладонью по плечу, уже не сдерживаясь.

— Как ты мог⁈ — почти закричала я. — Зачем⁈ Ты вообще понимаешь, что я чувствовала⁈

Он медленно поднял руку и притянул меня к себе. Осторожно, но настойчиво. Я сопротивлялась долю секунды — а потом сломалась и уткнулась лицом ему в грудь, рыдая, цепляясь за него, как за единственное доказательство того, что он жив.

— Вот этого… — тихо сказал он у моего виска. — Я и ждал.

Я отстранилась резко, посмотрела на него сквозь слёзы.

— Чего «этого»⁈

— Тебя настоящую, — выдохнул он. — Твою злость. Твою любовь. Чтобы ты перестала прятаться. Чтобы ты призналась.

Я всхлипнула и снова ударила его. Теперь уже с бессильной яростью.

— Какой же ты всё-таки ублюдок!

Он усмехнулся, болезненно, но живо.

— Твой.

Это слово ударило сильнее всего.

Я рассмеялась сквозь слёзы. Нервно. Сломанно.

— Я боялась… — прошептала я. — Я правда думала, что ты умрёшь.

Он сразу стал серьёзным.

— Думаешь, — тихо сказал он, — я бы оставил вас с Теей одних?

Я не нашла слов. Только пожала плечами.

Он снова притянул меня к себе, крепко, насколько позволяли трубки и боль.

— Никогда, Ария, — сказал он глухо. — Я никогда вас не оставлю.

Я замерла.

— Я люблю тебя.

Он сказал это почти тихо. Без надрыва. Без театра.

И эти слова не ударили сразу.

Они будто зависли в воздухе между нами.

Я смотрела на него и не понимала, как дышать дальше.

Мэддокс. Тот самый. Жестокий. Закрытый. Холодный.

Тот, кто ломал, уходил, причинял боль, молчал годами. Тот, от кого я столько раз ждала этих слов, и каждый раз убеждала себя, что никогда их не услышу.

И вот они прозвучали.

Меня будто оглушило.

Сердце сначала остановилось.

А потом сорвалось в бешеный галоп, так, что стало больно в груди.

Он говорил это не как мужчина, который добивается. И не как тот, кто боится потерять.

Он говорилэто как факт.

Я не сразу смогла ответить.

Слова застряли где-то между горлом и сердцем.

— А ты? — спросил он тихо. — Ты меня любишь?

Я выдохнула дрожащий смешок.

— Ты ещё спрашиваешь?.. — прошептала я. — Люблю.

Он притянул меня к себе и поцеловал.

Поцелуй вышел не нежным. Голодным. Отчаянным.