Книга После развода. Зима в сердце, страница 18 – Юлия Пылаева

Он стоит словно изваяние.

На долю секунды я совершенно случайно абстрагируюсь от прошлого и смотрю на него со стороны. В коротких и упругих в черных волосах застряло столько снега, что они выглядят покрытыми инеем, черты его лица окаменели и не двигаются.

Проскакивает мысль, а как ему не холодно на морозе в одной рубашке?

Я вижу дикое — как через тонкую ткань проступает пар.

— Ты понимаешь, что это только начало? — нечитаемым тоном произносит он. — Теперь Снежана мне нужна, — подчеркивает последнее слово он. — Нравится тебе это или нет.

— Нужна? — я снова высмеиваю его слова. — так это блажь. Пройдет еще, — машу рукой в небрежном жесте.

— Не пройдет, — слишком уверенно произносит он, и мне становится страшно.

Вдруг этоне блеф и что-то в его голове щелкнуло? Где гарантия, что он не ворвется в мою жизнь, прикрываясь желанием стать отцом Снежане?

Он не первый и не последний, кто решил использовать ребенка как инструмент давления на мать. Хотя… Я охотнее поверю, что в нем проснулся отцовский инстинкт, в чем интерес к моей персоне.

— Детей нельзя сначала бросать, Паша, а потом по настроению играть в родителя. Твоим решением был аборт…

Ветер подхватывает мои слова и, кажется, разносит по всему двору. Это первый раз, когда я открыто высказываю бывшему мужу свою обиду на те его слова.

Кто-то скажет, что нужно быть мудрее и Уметь отпускать обиды.

Но это не мой случай.

— Остановись, — мрачно предостерегает меня он как будто не хочет, чтоб я напоминала ему о том дне, который разделил мою жизнь на "до и после".

— Не остановлюсь, — внутри меня все дрожит, ведь печь про мою любимую крошку, но я продолжаю. — Моим решением было беременность сохранить. Так что если у кого-то из нас и есть ребенок, так это у меня! А ты… ты бездетный.

— Таня, что ты несешь? — укоризненно бросает он.

— ты выбрал не иметь этого ребенка, Паша. Разве я что-то не то говорю? Или, может, я лгу? Судя по всему, ты даже не знал о ее существовании до сегодняшнего дня…

— Зато теперь знаю, Таня, — нажимает Паша, и мне не нравится его тон. — Можем эту тему закрыть раз и навсегда. Отныне нравится тебе или нет, я буду присутствовать в вашей судьбе.

Пусть лучше бы ему было на нас плевать, клянусь.

— Все сказал? — дрожу от холода и ощущения, что бывший муж точно нас с дочкой не оставит. Зуб на зуб не попадает.

— Нет, не все, — мотнув головой, он делает шаг мне навстречу. — Я хочу…

— Поезжай, — небрежным жестом указываю на его машину, разворачиваюсь и ухожу в дом.

Судя по хрусту снега, я единственная куда-то иду. Золотов, если ему нравится, может хоть до утра так стоять! Сразу же запираю дверь на замок, несколько раз перепроверив, проверяю как там лапа у Бони, и иду спать.

Не позволю ему взбороздить мне всю душу.

Не позволю!

Утром просыпаюсь, конечно же, разбитая. Но такой роскоши, как поваляться в постели подольше, у меня нет, потому что нам со Снежаной нужно в поликлинику.

Перед уходом проверяю, как там лапа у Бони. Девочка выглядит довольной, вряд ли её что-либо беспокоит. От сердца отлегло.

Помимо воли в памяти вспыхивают картины того, как Паша заботливо обрабатывал её лапу. Вроде бы этот поступок должен охарактеризовать его как хорошего человека.

Но может ли хороший человек говорить своей бывшей такие слова: «я бы тебя долго и нежно трахал, но у меня скоро свадьба»?