Книга После развода. Зима в сердце, страница 19 – Юлия Пылаева

Силой воли я не даю себе об этом думать. И о том, как его прикосновения обжигали тело и душу — тоже.

Поездка с маленьким ребёнком в коляске на автобусе в город прекрасно помогает мне находиться, как говорится, в моменте. Материнство и заботы простых смертных отрезвляют, не давая слишком много времени проводить в мыслях о бывшем.

Правда, когда я выхожу на автобусной остановке, отчётливо чувствую, как мне в спину кто-то смотрит. Причем в упор. Сначала я делаю вид, что ничего не заметила, и поправляю Снежану в коляске.

Но потом всё-таки оборачиваюсь и вижу машину.

Сначала она мне кажется точно такой же, как и у Золотова, но это только на первый взгляд. Да и за рулём женщина — что окончательно меня разубеждает в параноидальной идее.

Да и зачем Паше меня преследовать?..

Я вообще всем сердцем надеюсь, что вчерашнего приключения ему хватило, и дальше мы с ним каждый пойдём своей дорогой. Я буду растить Снежану, а он женится. На красотке в белой шубке.

После поликлиники я с коляской выхожу на тротуар и достаю из кармана куртки телефон, чтобы проверить расписание автобусов.

— Что за?.. — к лицу моментально приливает кровь, виски начинают стучать. Онемевшими губами вслух читаю текст входящего СМС-сообщения от банка: — Зачисление 200 000 ₽. От ПАВЕЛ К. Золотов.

Двести тысяч? Да у меня на счету никогда таких денег отродясь не было. Что он себе позволяет? Решил, что раз встретил меня у чёрта на куличках, то теперь можно с барского плеча бросить мне подачку?

Не приму!

Судорожно пытаюсь продумать вариант, как поскорее вернуть ему эти деньги, но ни его номера телефона, ни номера счёта у меня нет. А значит, вернуть эти деньги я пока не могу никак.

Вопрос ещё ив том, как он, зараза, нашёл мои данные? Если ему так легко удалось найти номер счёта, то что ещё он про меня может узнать?

И дело даже не в том, что мне есть много чего скрывать, просто неприятно жить, зная, что бывший может в любой момент своими загребущими руками влезть в твоё личное пространство.

Ладно, подумаю над этим позже. Сейчас надо успеть на автобус.

Отпускаю тормоз на детской коляске, направляя её в сторону остановки, и вижу, что на меня идут две женщины. В прямом смысле слова.

Постарше — та, что была за рулём машины, напоминающей машину Золотова. И помоложе — правда выглядит она так, словно либо долго не спала, либо много плакала. В ее чертах есть что-то едва уловимое, но я не припомню, где могла ее видеть.

Говорю себе, что у меня не может с ними быть никаких дел, и пытаюсь их обогнуть.

— Стой, нищенка! — я не сразу понимаю, что, оказывается, это обращение адресовано мне.

Разворачиваюсь.

— Да-да, это я тебе, — та, что постарше, подзывает меня небрежным жестом. — Ребёнок Пашки?

У меня моментально уходит почва из-под ног. Во рту пересыхает, но одновременно с этим у меня появляется желание очень грубо им ответить.

Не их дело, чей это ребенок.

— Вы меня с кем-то перепутали. Всего доброго. Хотя знаете, на будущее посоветую вам не обращаться к незнакомым людям с оскорблениями.

Они выпучивают на меня глаза, как будто не ожидали дерзости в ответ. А я что, должна была стерпеть помои в свой адрес?

Разворачиваюсь и ухожу.

— Стой, кому говорю? — кто-то из них одергивает меня за руку.

У меня сразу же включается материнский инстинкт. Загородив собой коляску, я смотрю на женщину лет пятидесяти пяти, которую вижу впервые в жизни. Ухоженная, с элегантным макияжем и укладкой, если бы она не смотрела на меня с выражением лица Бабы-яги, то вполне могла бы сойти за красивую.