Книга После развода. Зима в сердце, страница 20 – Юлия Пылаева

— Не подходите, — железно обозначаю границы и, достав из кармана телефон, незаметно начинаю съёмку. — Кто вы и что вам нужно? — перехожу к делу, потому что ошибки тут точно нет.

Они знают, что у меня ребёнок от Золотова, а значит, знают и кто я такая. Мне становится страшно, но вовсе не за себя, а за дочь. Мало ли на свете ментально нездоровых людей?

— Мы, дорогуша, — смеётся женщина, сверкая ровными белыми зубами, — люди, которым опасно переходитьдорогу! Особенно таким, как ты, — окинув меня взглядом с ног до головы, подытоживает она.

— Таким как я? — усмехаюсь, показывая, что меня не запугать.

— Именно, — самодовольно отвечает та и наклоняется ко мне. — Даже не думай своего выродка повесить на Пашу, поняла меня? У него без тебя прекрасная, счастливая жизнь, в которой нет места деревенщине с прицепом.

Все эти слова она говорит размеренно и спокойно, словно хочет, чтобы я прочувствовала каждую каплю яда.

— Не смейте называть мою дочь выродком! — огрызаюсь ей в лицо.

— А то что? — смеётся женщина в ответ, но тут её дергает за плечо та, что помоложе.

— Мам, да пригрози ты ей уже! — а вот этот голос уже куда лучше мне знаком. — Напугай! — требует та. — Чтобы она больше к моему Паше…

— Я тебя узнала, — после моих слов они переглядываются. — Ты была в машине Золотова вчера вечером.

— Конечно, была! — взрывается она, впиваясь в меня красными глазами. — Я его невеста! А ты, — она тычет в меня пальцем с длинным нарощенным ногтем, — ты грязь!

— Милана, — осекает её мать. — Не кричи, у тебя и так температура. Береги силы, — затем женщина поворачивается ко мне: — А ты, дорогуша, запомни: от Золотова держись на расстоянии пушечного выстрела, иначе… — вместо того чтобы договорить, она дарит мне зловещую ухмылку.

— Иначе что? — требую, показывая, что запугать меня не удалось.

Впрочем, на Золотова мне плевать, но я им этого не говорю, чтобы не подумали, что их запугивание сработало.

Милана ахает, мол, какая немыслимая наглость.

— Да всё что угодно, — холодно отвечает мне её мать и, понизив голос, продолжает: — У тебя может сгореть дом. Или однажды ты проснёшься, а твоей дочери нет в кроватке. Мы в жёсткое время живём, как никак. Вижу, мои слова до тебя, наконец, дошли, — ухмыляется она. — Вот и прекрасно. Главное — больше не переходи нам дорогу, и всё у тебя будет хорошо…

В моменте я держалась. Не привыкла никому никогда показывать свою боль.

Но когда мы со Снежной вернулись домой, меня накрыло. Слишком много событий произошло за последние два дня. Вот что происходит, когда в твою жизнь возвращается человек, которого в ней быть не должно.

А ведь задача мужчины — защищать, оберегать.

Тогда почему всем вокруг Золотова больно?

Ведь даже его невеста с мамашей не просто так у меня подкараулили… Я видела глаза Миланы, в них нет и намёка на счастье. Хотя это уже совсем не моё дело.

Хорошо, что в жизни матери-одиночки забот хоть отбавляй. В заботах о Снежане я успокаиваюсь, приоритеты сами выстраиваются в правильном порядке.

Она на первом месте.

А Золотов… он обязательно остынет и отвалится сам. Главное — не подпускать его к себе близко и не верить его словам. Вообще, не мешало бы выбрать технику «серого камня» и никак на него не реагировать.

Если что-то меня и спасёт то это безразличие. Но как оставаться безразличной к человеку, который вырвал у тебя из груди душу, бросил её на пол и растоптал?