Книга Я верну тебя, страница 15 – Элен Ош

— Никто ее не тронет! Усек?

— Сам натянуть желаешь? — Петрик ржет, но из загона выходит, к двери направляется.

А мне уже все равно, кто там и когда, главное, что сейчас передышку получаю. Потом уже разберусь, как действовать дальше.

Стою. С Калины глаз не свожу.

Он руку с пистолетом опускает, но ждет, когда подельник выйдет. Ствол за спину прячет и быстро в стойло заходит.

Я отшатываюсь. Дыхание замирает.

Но Калина руку одну в карман штанов засовывает, а второй ладонью вперед:

— Тихо, не кричи!

— Что ты…

— Освобожу тебя, — из кармана ключик маленький вытаскивает, мне показывает и тут же замок на браслете открывает. — А теперь слушай внимательно!

А я глаза от удивления округляю: Ну ничего себе! Внешность обманчива, не зря говорят.

В первую минуту Калина своим пронзительным взглядом дрожь в душе вызвал, а на деле вон, оказывается, какой он.

Хотя, еще не известно, для кого старается. Но какая разница, если я не на цепи теперь.

— Немного подожди, посиди тут. Если кто зайдет, сделай вид, что до сих пор привязана. Руки за спину с цепью спрячь! А я на стреме буду.

— Почему ты помогаешь?

— Тебя это не касается! — отвечает резко, но соглашаюсь мысленно с ним. А Калина продолжает: — Как тихо станет, в другой конец хлева пройдешь. Там дверца низенькая. Петли я смазал. Открыта. Как выберешься, беги отсюда!

Судорожно сглатываю. Киваю в ответ. А саму потряхивает от нервного напряжения.

— А куда бежать? — шепотом спрашиваю. — А если погоня? Степь кругом. Не спрятаться!

— Темнеет уже. Воспользуйся случаем. Но по дороге не беги. Вдоль, но на расстоянии. До трассы. Там легче будет.Но на попутку не садись. По кустам иди! Да, долго, но жива останешься. Поняла?

Как болванчик, головой трясу. Слушаю наставления. А сама лихорадочно соображаю: куда именно бежать: домой или в полицию?

Но опять же, доказательства где? Тот, с тату, красиво описал их невиновность. А пока полиция выяснять будет, меня и порешат.

Затаиться надо, но где? Опять к Ольге Петровне попробовать? Она женщина умная. Что-нибудь придумает.

В любом случае, я на свободе окажусь. А дальше уже легче…

Калина выходит и плотно за собой дверь закрывает. Слышу лязг металлический. На замок амбарный, наверное.

Ну и здорово! Впервые за эти дни ликую от радости, что заперта. Пока похитители с замком возиться будут, да обнаружат, что заложница сбежала, я уже далеко буду. Надеюсь, по крайней мере.

Выжидаю, как Калина сказал. Слух напрягаю так, что голова пухнуть начинает.

Даже мышь серая уже не нервирует. Крошечная такая. Сидит и ест спокойно из перевернутой тарелки, на полу. Видимо, этот паскуда Петрик перевернул, когда я врезала ему.

— Кушай! Хоть кому-то сегодня повезло, — с мышью разговариваю, а сама потихоньку из стойла выбираюсь.

Крадусь на цыпочках вдоль всего хлева, но в другую сторону от главных ворот. Чем ближе подхожу, тем быстрее передвигаюсь.

А сама испариной покрываюсь, от волнения. Что если обманул меня Калина? Вот сейчас выйду, а они схватят, поджидая. В кошки-мышки играя.

Ухом к дверце прижимаюсь. Ловлю носом запах старой, прогнившей древесины.

Дверь такую можно и ногой выбить, но Калина прав: тихо надо выйти. Без шума. Потому и петли смазал. Когда успел только?

Мягко от себя толкаю дверцу. Она не сразу, но поддается. Рассохлась. Низом по земле царапает.