Книга Буря, страница 23 – Зина Кузнецова

– А, – он нахмурился, – это ты, что ли, была?.. Фотопленка, да?

Я кивнула:

– Я.

– Еще не бросила эту затею?

Я покачала головой.

Он взял из моих рук «Смену» и оглядел ее.

– И сдалось тебе это старье.

Я молчала, не глядя на него.

– Что, показать тебе все-таки, как пленка вставляется и как фотографировать на такой?

– Я уже научилась. Мне папа показал.

– Ну а я тебе тогда зачем?

– Я думала… Думала, вы научите. У меня плохо выходит.

– С собой взяла?

– Что?

– Снимки.

Я кивнула и потянулась к телефону.

– Они у меня все оцифрованы.

Я протянула ему телефон.

– Ну давай посмотрим, – со вздохом сказал он.

Минуты две он молчал, рассматривая фотографии, а мое сердце ударялось о грудь. Ладошкивспотели.

– М-да, – он вернул мне телефон, – чуда не произошло. Кадр не видишь, композицию нарушаешь, сюжеты – примитив.

Я кивнула, словно оглушенная, взяла «Смену» и, поблагодарив, пошла к выходу.

– Ты куда? – окликнул он меня.

– Так ведь плохо. Вы сами сказали.

– И? А первоклассников что, из школы выгонять за то, что они умножать не умеют?

– То есть мне можно остаться?

Он пожал плечами.

– Если хочешь. Как видишь, желающих таскаться в девять утра в субботу немного.

– Я хочу, я очень хочу!

Он вздохнул и кивнул. Мне показалось, что он смотрел на меня, как уборщица на изуродованную грабителями комнату, осознавая, как много работы предстоит.

Два часа мы с ним не вставали с кресел. Дмитрий Николаевич с хладнокровием хирурга заставил меня препарировать мои же снимки и объяснять, почему они плохие. Из Дворца культуры я вышла с осознанием своей ничтожности, но при этом странным образом вдохновленная на творчество.

По дороге домой мне тогда встретился Петя. Он гулял со своими друзьями. Я увидела и Марка, и Катю, и Свету. Кивнула им издалека, а Петя вдруг что-то сказал друзьям и догнал меня.

– Вера! Куда ты?

Удивленная вопросом и тем, что он вообще подошел ко мне, я не сразу ответила:

– Домой. В сторону школы. Я там рядом…

– Не против, если я с тобой?

– Не против.

Мы шли в неловком молчании первые несколько минут. Я никак не могла понять, оставил ли Петя друзей, чтобы проводить меня, или ему просто действительно нужно было в ту же сторону, что и мне.

– Какие экзамены ты будешь сдавать? – наконец нашелся он.

Я ему нехотя ответила. Эта тема для разговора уже сидела у меня в печенках.

– А ты?

Петю тема будущего увлекала гораздо больше. И, впечатленная его искренним вдохновением жизнью, возможностями и неизведанными гранями судьбы, я на секунду ощутила, как мир перестал быть фильмом ужасов и обрел цветокор романтической комедии. Я подняла глаза на Петю. Увлекшись разговором, он смотрел перед собой и чуть вверх. Его строгий профиль светлел на фоне затянутого ноябрьского неба. А глаза… Какие прекрасные, какие светлые!

– В общем, хочется строить самолеты, надеюсь, удастся, – закончил он.

– Вау, Петь, это очень круто.

– А ты чем хотела бы заниматься?

Я пожала плечами:

– Не знаю.

– Ну, ты же на физмате учишься. Чем-то техническим?

Я снова пожала плечами, чувствуя себя полной дурой.Петя не стал меня мучить дальше.

– Ты любишь осень? – спросила я.

– Да не знаю. Мне как-то все равно. Летом круто, конечно, но так, в принципе, мне и осенью, и зимой комфортно. А тебе осень нравится?

– Нет, я мерзлячка. Я вообще мечтаю на юге жить.

Разговор стал оживленнее и легче. Мы поговорили о любимых фильмах, сериалах, обсудили МихНиха, посмеялись над другими преподавателями и рассказали друг другу, куда мечтаем поехать. Я так расслабилась, что сказала: