Книга 175 дней на счастье, страница 91 – Зина Кузнецова

Директор сел в кресло первого ряда. Ребята удивленно зашептались.

– Ты чего… – испугался Федя, который еще не успел сойти со сцены после репетиции и теперь побледнел.

– Я считаю, – продолжил Илья, не обращая на Федю внимания, – что правильно будет все-таки обсудить произошедшее.

Федя покраснел и дернул Илью за школьный пиджак, призывая замолчать.

– Итак? – сказал директор, когда пауза затянулась.

– Только я буду без имен. Выдавать человека – это тоже нехорошо. Сергей Никитич, весь наш класс точно знает, что Леля ни в чем не виновата. Мы даже знаем, кто именно взял контрольные, но говорить не будем. Важно, что Леля точно ни при чем. И нечестно заставлять ее нести ответственностьиз-за того только, что сдавать виноватого нехорошо. Ведь это несправедливо! Вы согласны со мной, Сергей Никитич?

– Вот как… Имя, значит, не скажете?

– Не скажем.

– А почему я должен тогда вам поверить? Почему бы виноватому не выйти и не признаться, раз уж все здесь, кроме меня, знают, что он виноват?

– Сергей Никитич, речь сейчас вовсе не о способности виноватого брать ответственность на себя, – сказал Илья с досадой. – Ну поймите, пожалуйста, не стали бы двадцать человек в один голос твердить, что Леля ни в чем не виновата, если бы это было неправдой. Тем более учитывая, как весь класс к ней относился еще пару недель назад. Вы же знаете. И меня вы знаете. Поверьте нам!

– Пока что мне твердит о ее невиновности только один человек. Ты, Илья.

– Ребят, скажите, чего застыли!

– Сергей Никитич, – Сонечка вышла вперед, – Леля в самом деле ни при чем, даю вам честное слово.

– Да, Сергей Никитич, ни при чем! – крикнул Дима со сцены.

Митя за пианино сыграл какую-то бодрую мелодию, соглашаясь с Димой. Затем и остальные стали говорить вразнобой:

– Правда, это не она.

– Леля не виновата.

– Это несправедливо.

Леля увидела, что и Маша даже крикнула что-то в ее защиту.

Сергей Никитич послушал несколько секунд ребят, затем встал и руками попросил всех о тишине.

– Имя виновники не скажете все-таки?

Илья покачала головой.

– Тогда я обращаюсь к нему (я ведь правильно понимаю, что он здесь?). Можешь прямо сейчас выйти и признаться во всем. Можешь и не признаваться… Все будет на твоей совести. В любом случае, Леля, – директор посмотрел на растерянную Лелю, лицо которой покраснело от переизбытка чувств, – со стороны школы претензий не будет. И я лично от себя приношу извинения за несправедливое обвинение. Но вот с Анной Романовной, – он понизил голос так, чтобы слышала только Леля. – нужно поговорить. Ты все-таки нарушила тайну переписки, взломала чужой аккаунт.

Леля кивнула.

Ребята захлопали. Покрасневший Федя так и стоял, застыв как статуя. Леля подумала, что он окаменел от страха и стыда.

– Ну что ж, до встречи на спектакле, – директор одернул пиджак и вышел из зала.

Едва Илья спустился со сцены, Леля прыгнула на него с ногами. Он едва успел удержать ее и сохранить равновесие. Она целовала его в щеки и горячо благодарила. Потом, когда он опустил ее на пол, повернулась к одноклассниками еще раз от всей души сказала, что тронута и благодарна, что не ожидала, что это невероятно и прекрасно, что ничего лучшего с ней в жизни не случалось.

Уже у школьных ворот, когда Леля спросила у Ильи, почему он отважился на этот поступок, он сказал: