Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 90 – Алиса Перова

Что он несёт?!

Приблизившись ещё на шаг, я заглядываю в комнату. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, да и луна хорошо подсвечивает, а между тем бред сумасшедшего продолжается:

— Вот и пойми этих баб… думают одно, говорят другое, а уж чего вытворяют... Хер знает, что у них внутри!.. М-м-да, похоже, только он и знает.

И в этот момент два жёлтых глаза с вертикальными зрачками поймали меня в фокус, и Бегемот рванул мне навстречу.

— Э, ты куда? — расстроился Геныч. — Мышь, что ль, почуял?

И по закону подлости в лапках той самой мышки мобильник пиликнул сообщением и засветился экран. Это Наташка устала ждать коньяк. Но сбежать я не успела.

— Кто здесь? — рявкнул Геныч и со скоростью, способной посрамить нашего кота, сорвался со своего ложа, а спустя секунду вырос передо мной. В одних трусах.

Ой, мамочки! Вот это… ох!.. Вот это тело!

Нет-нет — больше никакого ступора и недостойных мыслей — внешне я спокойна, а что у меня внутри полуголому мужчине знать необязательно.

— Степания?..

Что?.. Кто-о-о?!. О, Господи, и Сашка ещё обижается, когда этот баран коверкает её имя! Но вот это «Степания» — полный трэш!

Но, кажется, в ушах Гены это тоже прозвучало не очень, потому что он тут же исправился:

— Э-э… Стефания, — он сделал шаг мне навстречу. — Ты… ко мне?

Ага! Закатай штопор, дяденька!

— Т-ты совсем дурачок, что ли? — я отступила, очень стараясь не смотреть на него. — В к-кухню иду.

— Да?.. А что там?..

— Холодильник там! — я резко развернулась и сбежала на кухню. И этот вслед за мной… в своих трусах.

— А можно и мне тоже? — Геныч нахально улыбается, щурясь от яркого света.

— Что тебе т-тоже? — отвернувшись от него, я схватила со стола бутылку, тарелку с фруктами и два бокала.

— А что у вас интересного есть в холодильнике?

— Свет! — рявкнула я, тюкнула бутылкой по выключателю и, проскользнув мимо полуголого Геныча, помчалась к лестнице.

Лишь бы только не грохнуться в темноте.

Дверь моей комнаты оказалась распахнута, а в проёме застыла Наташа — губы поджаты, в глазах океан скорби.

— Я услышала голос Гены, — тихо пролепетала она.

— Его и в соседних д-домах, наверное, слышали, — попыталась я отшутиться и потрясла бутылкой перед Наташиным носом. — Г-гуляем!

— Ты с ним задержалась, да? — это прозвучало так укоризненно и обречённо, что мне одновременно захотелось и треснуть Наташку по башке, и крепко обнять, пожалеть. Но, подавив оба порыва, я решила её не мучить и объясниться.

— Не совсем. П-просто подслушивала, как Гена с Бегемотом п-писюнами мерились.

— В смысле?..

Я посмотрела в огромные синие глаза. Конечно, я всё перескажу (кроме персиков, арбузов и непопулярных вишенок), но сперва…

— Наташ, тебе нравится Гена?

— Я люблю его, — прошептала она с такой обезоруживающей искренностью, что у меня сердце заныло.

Несколько секунд мы неотрывно смотрим друг на друга. Я перевариваю полученную информацию, а Наташа умирает от неизвестности.

— П-понятно, — я растягиваю улыбку до ушей. — Значит, п-пьём за любовь!

— За любовь! — я салютую бокалом и с отвращением вливаю в себя остатки огненной жидкости, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую паузу.

Ну, такой себе тост получился, учитывая Наташкину историю. Сперва, когда я рассказала про Гену и Бегемота, Наташа заметно расслабилась и даже развеселилась, но потом… Потом мы выпили по глоточку коньяка (редкостная гадость, кстати, да и работает неправильно), и мою гостью прорвало на откровения.