Книга Клятва, страница 94 – Дарья Белова

Так сказал мой сосед справа. Я в этот момент молилась и немного ругала Сафина. Он же виноват. Он, да?

— Эх, нехорошо это… — с живостью в голосе говорит сосед.

— Что? — вторю, как болванчик.

— Радиопереговоры, — кивает на экран.

Меня переполняет ужасом, когда я вчитываюсь в сообщения от Алекса своему инженеру на экране. Пытаюсь связать все воедино, но получается путаница.

— «Гравий отлетел в меня при столкновении. Я повредил запястья. Проверьте днище», — читаю вслух, и сообщение гаснет. Гонка продолжается.

— Дело дрянь. Это может быть трещина. Или перелом.

Бросаю полный гнева взгляд и подскакиваю с места. Толпа только успела успокоиться и продолжила наблюдать за борьбой. Алекс, как и Тимур, на трассе.

Следующие полчаса смотрю то на экран, то на трассу, когда болиды проезжают мимо меня, не дыша, не моргая и стараясь не думать, какого сейчас моему гонщику. Гнать на скорость и сражаться за победу с поврежденными руками — геройство. За которое ему влетит. От меня. Если я наберусь смелости подойти к Алексу после его победы.

До конца этой безумной гонки остался круг. Эдер вырвал себе лидерство, наплевав на боль в запястьях. Пока задняя покрышка болида при атаке на очередной поребрик не лопается с громким хлопком…

Хлопок. Я оседаю в кокпите и чувствую более сильную вибрацию. Каждая кочка ощущается настойчиво, толкая и ломая весь позвоночник.

Кисти рук ноют. На поворотах они простреливают болью.

Твою ж мать, я же не сломал их?

— У меня прокол, — сообщаю Сэму.

Это фиаско.

— У тебя последний круг, Алекс. Ты сейчас лидер гонки.

— Предлагаешь плестись на трех колесах?

— Ты либо доезжаешь, либо сходишь.

Отключаю радио и бьюсь затылком о подголовник несколько раз. Скорость, по сравнению с той, что была, низкая. Я считаю номер каждого поворота, который проезжаю, пока сдутая покрышка болтается на основании. Должно быть, зрелище такое же жалкое, как и я со стороны.

Но самолично вручить победу Сафину? Да никогда!

Мне фартит в том, что разрыв между нашими болидами существенный, чтобы я смог дотянуть до клетчатого флага. Оставайся мне проехать круга два, ничего бы не вышло. Я не гнал к финишу, а плелся.

Проезжаю старт-финишную черту под звуки орущей толпы. Выдыхаю. В мысли снова поселяется Марта и то, как мы расстались несколько дней назад. В проколе покрышки хочется обвинить ее, как и все мелкие неудачи за весь гоночный уикенд. У меня все падало из рук, настроение — дерьмо. Внутренности же сгорали от тоски.

Я не писал ей ни слова… Зная характер Марты, она сейчас делает все, чтобы не думать о той паре дней, что мы провели вместе на яхте. Возможно, хомячит бургер у Риккардо, как делает это всегда, когда устала или запуталась.

Выбравшись из кокпита, отправляюсь на взвешивание и в медпункт. Команде лишь издали махнул рукой — сил на большее нет. Все, что хочу в эту минуту, — убедиться, что повреждения кистей незначительные, и мне не грозит никакое длительное лечение. Тяжело представить себя вне гоночного трека даже на короткое время.

— Ты напугал нас дважды, Алекс, — босс хлопает по плечу. Поздравляет.

Это несколько утомляет. После финиша происходит откат. Адреналин растворяется, на голову обрушивается тяжесть, и сильно клонит в сон.

— Доехать на трех колесах до финиша, это… Точно войдет в историю.