Книга Клятва, страница 96 – Дарья Белова

— Не сейчас!

Один из администраторов стоит с широко раскрытыми глазами и бледным, как мел, лицом. Рядом с ним Марта. Она в замешательстве, того и гляди, убежит.

— Прошу прощения, Алекс, я подумал, что ей можно… — Кивает на мою упрямицу. — Сейчас все исправлю, — и хватает Марту за локоть, чтобы увести.

Зря ты так, малец. У меня же реакция лучшая на гриде. Ну ладно… После Сафина.

— Ей можно, — останавливаю и подталкиваю Марту к себе, затем в свою небольшую комнату.

Любопытные члены моей команды застыли и смотрят на развернувшуюся перед ними картину. Отчетливо ощущаю, как в этой тишине кристаллизуются и крепнут слухи и этот поток сплетен уже будет не остановить.

Закрываю дверь и щелкаю замком. В крошечном помещении мы одни.

Марта стоит ко мне спиной. Удается рассмотреть ее и немного полюбоваться. Пока между нами тишина и неловкость. Сам не знаю, что говорить и что, вообще, думать. Выгляжу обескураженным, но внутри я давно не чувствовал такого кайфа. Хочется улыбаться, и я подношу руку ко рту, чтобы скрыть это.

— Я думала, чемпионам полагается что-то побольше, чем эта подсобка, — круто оборачивается.

Эмоции меняются на наших лицах. Становится трудно дышать, как будто меня зажало, забило в кокпите. Не моргаю, впитываю ее образ в себя и запечатываю.

Тонкий аромат цветочной ванили наполняет комнату.

Она похожа на мираж…

— Ты приехала ко мне. — Говорю вслух то, что ееиспугает. Она же сама себе не в силах признаться в тяге ко мне. — Я рад.

Молчит. Беспокойно поправляет волосы. Сглатывает и облизывает сухие губы, на которых еще остались следы помады.

— Ты не писал мне. И не звонил.

— Ждала?

— … Может. — Нижняя губа слегка подрагивает, и мой любимый мираж тревожно прикусывает ее.

Дышу раскалённым воздухом — грудную клетку сводит от каждой порции. Голова кружится, а в висках и горле стучит набухшая болью жила. Хриплю. Тяну руку к прекрасному светлому образу, боясь закрыть глаза. Парю, и никогда в этом не признаюсь.

Марта элегантно подает мне свою ладошку с длинными пальчиками. Ее губы растягиваются в улыбке, в которую влюбляюсь в тысячный раз. Втрескиваюсь.

Она же раньше улыбалась для меня, смеялась. Не замечал…

Тяну к себе. Обнимаю. Зарываюсь в ее волосы, вдыхаю незабываемый запах. Мое дыхание неровное.

— С победой, Алекс Эдер. Если бы ты не выиграл, я бы разозлилась.

— Не сомневаюсь.

— И уехала бы.

— Не отпущу, — стискиваю в грубых объятиях. Черт, от меня пахнет полуторачасовой гонкой! Но Марта липнет, словно скучала, и ей так плевать на детали типа запаха сгоревшей резины и мужского пота.

— Не отпустишь? Никогда? — ее шепот касается моей шеи. Подобно испуганной до смерти кошке, вцепившейся в плоть когтями.

— Уже никогда.

Мое сердце стучит и колотится. Ему мало места в тесной, сжатой тугой тканью груди. Скольжу руками по плечам Алекса, по шее, запускаю пальцы в его волосы. Пробую осознать, что с ним все хорошо, он жив, вполне здоров и сейчас крепко меня обнимает. Говорит, что никогда не отпустит.

— Почему не сказала, что едешь? — убирает непослушную прядь мне за ухо. Сережки позвякивают, покрывая плечи мурашками и вызывая щекотку.

— Я не собиралась. Так получилось, что… — опускаю взгляд на ворот черного лонга, выглядывающий из-под комбинезона.

Алекс не успел переодеться, и я ловлю себя на том, что скучала по гонщику Эдеру и по его костюму. По-моему, это чистый секс.