Книга Заберу тебя, девочка, страница 96 – Анастасия Градцева

— С родителями, значит? — задумчиво спрашиваю я у своей девочки и целую ее в шею. — Ну можно.

— Не хочешь, не надо, — обиженно фыркает она, а потом вдруг замирает. — Стой. Ты согласен что ли? Правда?

— Правда.

— Тогда сегодня вечером, — бормочет она, все еще недоверчиво вглядываясь мне в лицо. — В шесть.

— Договор.

Улыбаюсь, снова целую ее и иду к машине. Как раз есть время цветы купить,а кольцо у меня уже давно готово.

* * *

Дверь мне открывает невысокая женщина с точно такими же, как у Ярославы, глазами. Только волосы у неё покороче и светлые какие-то. Может, крашеные. Я в этом не особо разбираюсь.

— Это вам, — протягиваю я маме Ярославы букет.

Он из каких-то белых цветов с зелеными ветками. Понятия не имею, как они называются: я просто зашел в цветочный и сказал, что мне нужен самый охуенный букет из всех, что у них есть.

— Ой, какие красивые орхидеи! — ахает она, всплескивая руками, и осторожно принимает у меня цветы. — Вовсе не обязательно было, но спасибо большое. Проходи, не стой на пороге.

В коридор выскакивает Ярослава. Как только я ее вижу, в груди сразу же становится тепло, и я как-то расслабляюсь. Походу, до этого я всё-таки был напряжен. Ну в целом понятно, я ведь не особо люблю новых людей.

— Привет, — я смотрю в золотые глазки самой красивой на свете девочки. — Это тебе.

Ярославе достается букет тюльпанов, я уже выучил, что эти цветы ей нравятся больше всего. А мне больше всего нравится, как она улыбается, когда получает свои тюльпаны. Солнечно так, хорошо…

— Спасибо, — ее губки изгибаются в улыбке, а я пялюсь на нее как дурак. И даже забываю, что мы тут не одни.

— Давай сюда цветы, Ясь, я сразу их поставлю в вазу вместе со своими, — говорит ее мама, а потом с улыбкой грозит мне пальцем: — Но вы, молодой человек, заканчивайте уже дарить ей столько цветов и переходите на вазы, а то нам это всё великолепие уже и ставить некуда.

— Ну мааам! — стонет Ярослава. — Мы сами разберемся как-нибудь, ладно?

— Все, молчу-молчу. Так, я пойду цветами займусь, а ты покажи своему кавалеру, куда обувь убрать и где руки помыть. Отец, отец! Ты куда там пропал? Кавалер Ясин пришел, иди знакомиться.

Из зала неторопливо выходит мужик. Весь седой, но крепкий — без пивного пуза. Он оглядывает меня, неодобрительно морщится, когда замечает татухи, но все же протягивает мне руку.

— Виталий Семёнович. Можно просто Виталий.

— Алексей, — в тон ему говорю я, пожимая его ладонь. — Но лучше называть меня Лексом.

— А чем тебе имя Лёша не угодило? — удивляется папа Ярослава. — Хорошее русское имя. Алешка. Леха. Что плохого-то?

Я неопределённо пожимаю плечами и молчу. Мне нравится вариант «Лекс» и не нравится вариант«Леша». Что тут, блин, еще скажешь?

— Ну ладно, — говорит он. — Лекс так Лекс. Давай раздевайся, мой руки и за стол.

Он уходит обратно в зал, мама шуршит на кухне с цветами, мы наконец остаемся в коридоре одни, и Ярослава порывисто обнимает меня. Я прижимаю ее к себе, вдыхая сладкий нежный запах, от которого сразу яйца тяжелеют, а Ярослава гладит меня ладошками по спине и шепчет:

— Лекс, только пожалуйста, не пугай их, ладно? Не говори им про то, как я была твоей заложницей, про мой побег, про деньги эти, про… — моя девочка задумывается, а потом тяжело вздыхает: — Короче, ничего им не говори.